...Имеются человеческие жертвы - Фридрих Незнанский

«Эге! А ведь встреча с этими студиозусами мир­ному населению ничего хорошего не предвещает... Ну ладно там я — я кое в чем по этой части преус­пел... »

Кажется, он чуть дольше засмотрелся на них, чем следовало, потому что поймал на себе два-три коротких внимательных взгляда. Он поднялся, отнес тарелку и стакан на мойку, кинул книжку в сумку и легкой, чуть танцующей, пружинистой по­ходкой пошел к выходу между рядами столиков. И когда он уже был у самых дверей, оглянулся на миг и увидел, что почти все сидевшие в углу так же серьезно и внимательно провожают его, глядя в спину, такими же холодными внимательными взглядами.

Прошло еще два или три дня, и город зазеленел. Пришел и вступил в свои права цветущий май. И в точном согласии с веселым временем года случи­лось то, что от сотворения мира случается по весне. День или два он просто замечал, что эта длинная, стройная девица не то с экономического, не то с филологического факультета уж как-то слишком часто попадается ему на глаза и оказывается рядом. И взгляды ее, как будто мимоходом брошенные на него, были достаточно выразительны и откровенны. Короткая стрижка под мальчика, огромные черные глаза, худое длинное лицо с большим «французистым» ртом в темной помаде... Не красавица, но чертовски сексапильная, из тех чертовок, постель­ных стервоз, от которых звереют и шизеют все му­жики.

«А, черт, хороша, — подумал он про себя, — оч- чень даже недурна... И жопкой» обтянутой синими джинсами, крутит и вертит весьма завлекательно. А почему бы, собственно говоря, и нет? Почему не вознаградить себя за все муки и лишения в глухой провинции, тем более что девочка и сама, кажется, не прочь?.. Я ведь, кажется, обетов целомудрия дяде Славе не давал. Да и у Рихарда Зорге, помнится, была его японка... »

И когда она, в конце концов, первая заговорила с ним, попросила прикурить и они встретились гла­зами, Денис окончательно решил не теряться, до­жать ситуацию и, как говорят полководцы, взять эту крепость с ходу и штурмом.

Она предложила сходить в бар или на дискотеку, но он замялся, покраснел: хочешь не хочешь, а при­ходилось держаться студенческого бюджета. Однако

все же несколько разгорячился и затащил ее в до­вольно дорогой подземный кабачок, где раскоше­лился на два коктейля. Ревела музыка, динамики гнали то рэп, то техно, то замшелую попсу, все вперемешку.

65

А она вела его куда-то в темноту, где чернели кусты и тревожно светились туманные фонари, очерчивая стволы деревьев и ветки в мелкой моло­дой листве. Почти удушающе пахло тополями, цве­тущими вишнями и еще чем-то незнакомым, южным...

Внезапно из мрака выросли три темные рослые фигуры, и в мелькнувшем свете проехавшей маши­ны Денис узнал одного из тех, что сидели тогда в столовой за сдвинутыми столами.

—  Смотри-ка, — сказал один из парней, — этот кент, кажется, ошибся адресом. Ты куда это топа­ешь, дорогой?

—  Ну-ка, ну-ка, — сказал другой парень. — А ведь я этого фитиля знаю. Он же наш, пацаны, вроде новенький, с юрфака...

—   Вы чего, ребята? — как будто испуганно и даже натурально севшим голосом выговорил Денис. — Что-нибудь не так? Есть проблемы?

—  Проблем навалом, — сказал третий. — Ну ты, юрист, чему тебя там учат? Ты же должен законы знать, так? А закон простой: у нас тут с чужими телками не ходят.

Денис, как бы почуяв недоброе, сделал шаг назад и с недоумением обернулся к своей провожатой, но ее уже не было, будто растворилась в темно­те. Расклад был понятен, и он только устыдился своей дури, что вот так, как говорится, на раз ку­пился на глазки и клюнул на этого упакованного червячка.

—   Да ладно вам! — сказал он. — Ну не знал я, парни, не знал... — Он бормотал что-то испуганным слабым голосом, постепенно отступая и медленно меняя позицию, чтобы оказаться вне света уличного фонаря.

Ну да, точно, это были они. Решили «протести­ровать» по полной форме — как там, насвистел им ответственный по этажу или точно этот барнаулец — боец.

—   Вот что, пацаны, — сказал он вдруг, встав в боевую стойку, на приблатненном сленге совсем другим хрипловатым голосом. — Юрист я, в нормале, юрист, но с большим стажем. Крутился там, где ваших не гуляло. Канайте отсюда...

И в тот же момент по едва приметному, но хо­рошо знакомому движению ближнего из парней он тем же шестым чувством предугадал резкий выпад правой руки, поставил блок и, словно разжавшаяся стальная пружина, провел страшный удар пяткой с разворотом прямо в печень открывшегося против­ника.

Нападавший даже не вскрикнул, а как-то всхлипнул от боли, переломился пополам и оказал­ся в ногах у Дениса. Но он бесшумно, как фигурист в прыжке, отлетел на два шага назад и, опустившись на корточки, покачиваясь на одних носках, занял позу ожидания.

—  Один — ноль! — воскликнул он, демонстри­руя легкость и чистоту дыхания. — Есть предложе­ние увеличить счет? Прошу, салаги! Чую, вы в де­сантных не скрипели. И на «киче» не базарили. Ну, вы чего?

Второй молча прыгнул навстречу, и Денис, пере­хватив его голеностоп, успел подумать, что сэнсей у них все-таки не так уж плох, сумел поставить им и движения, и блоки, и дыхалку. Парень издал омер­зительный, какой-то кошачий крик, и Денис даже испугался, уж не сломал ли, — больно место ковар­ное, бывает, что и треснет.

А с третьим уже схватились по-настоящему, и этот был оттренирован очень даже недурно, по крайней мере, в поединке с ним элемент случайнос­ти и везения был куда весомее, чем с теми двумя.

Удар! Удар! Резкий и хлесткий. Один из них был достаточно опасным — видно, парень всерьез разы­грался в желании показать себя.

— Х-ха! На, получи, козел! — Денис все-таки поймал его на ошибке, стремительным выпадом ос­тановил удар и, снова взлетев, носком кроссовки достал его нижнюю челюсть и даже, кажется, услы­шал, как хряснули зубы. Противник отлетел в кусты.

Денис перепрыгнул через лежащих и, весь еще в азарте схватки, потирая ключицу, по которой при­шелся, к счастью, лишь скользящий удар, отступил в кусты и вдруг увидел на фоне листьев, чуть в стороне, метрах в десяти, темный силуэт высокого статного человека, явно старавшегося остаться не­замеченным.

«Ах, вот оно как! — все окончательно сообразив, подумал Денис. — Разыграно тривиально. Да и какое, собственно, ноу-хау они могли тут изобрес­ти?» — и он шагнул на освещенную асфальтовую дорожку, так и «не заметив» притаившегося в кус­тах.

Ну да, законы... По простым и вечным как мир мужским законам, теперь, если бы он ошибался насчет того, что стояло за этой «случайной» встре­чей на холодке, его должны были бы поджидать суровые мстители, пришедшие расквитаться с обид­чиком. Но Денис уже знал: не будет этого. Его ночных противников просто послали прощупать, что он за птица, из того ли теста, не берет ли на себя лишнего.

Ну вот, удостоверились. Ну а дальше?

Он как ни в чем не бывало вернулся в общежи­тие, а утром в умывалке узнал, что этой ночью не вернулись трое и только сейчас выяснилось, что кто-то их славно отметелил, — один в больнице, а двое отлеживаются в своей комнате на четвертом этаже.

В университете у раздевалки он нос к носу столкнулся со своей «наживкой», которая, едва за­видев, шарахнулась от него в сторону.

—   Ты куда? — поймал он ее за руку. — По- моему, мы вчера с тобой недогуляли. Куда ты де­лась-то?

—  Отпусти! — злобно прошипела она. — Отпус­ти, ты, чмо! Испугалась я, понял?

—   А я думал, сквозь землю провалилась, — оска­лился Денис.

Она вырвалась и убежала, но они стояли непо­далеку от большого зеркала, и он краем глаза видел отражение двух накачанных парней, тоже жителей четвертого этажа их общаги, которые очень внима­тельно наблюдали за этой сценой объяснения.

«Ну что же, — сказал он себе, — по крайней мере мы вышли из эпохи застоя и, надо думать, теперь ход времени заметно ускорится. Иначе зачем было бы им заводиться и устраивать мне проверку на вшивость?»

И он не ошибся. Поздно вечером следующего дня в их комнату заглянул крепкий парень, тоже один из тех, что привлекли его внимание тогда в столовой.

—  Привет! — кинул он. — По-моему, ты Грязнов, да?

Денис валялся на кровати, обложенный кон­спектами и учебниками.

—  Ну, я, — сказал он, подняв спокойные глаза поверх книжки. — Имею счастье. Что дальше?

—  Поговорить надо... — сказал гость. — Пойдем, прошвырнемся.

—  Некогда мне, — помотал головой Денис. — Уж извини, друг, завтра зачет.

—   Ты что, дрейфишь?

—Ага, — сказал Денис, — просто поджилки тря­сутся... Сказано — некогда.

—   Да ладно тебе, — миролюбиво сказал вошед­ший и, подойдя ближе, присел на краешек крова­ти. — Тебя там люди зовут...

—  Знаешь, паря, — сказал Денис, — я ведь сибиряк. У нас, если ребята на двор кличут, стало быть, на кулаки. А той ночью то ли двоих, то ли троих кто-то так уделал, чуть коньки не отбросили, слы­хал?