Ниочема - Дмитрий Николаевич Матвеев

- То-то у меня чуть не половину резерва в один момент вынуло. Ладно, хорош трепаться. Что с перстнем-то?

- Во-первых, он носится на среднем пальце правой руки, а не на безымянном левой. Во-вторых, глянь на руки.

- Ох ты ж!

Прежде Олег попадал к предку в некоем абстрактном кимоно, или вовсе в одноразовых трусах. Никаких вещей из реального мира вместе с ним в пространство эфира не попадало. А теперь – перстень. Вот он, на руке, и его даже можно потрогать.

Недолго думая, Песцов сдернул перстень с левой руки и надел на правую, на рекомендованный предком средний палец.

- А в реале он тоже переместится? – задал он пришедший в голову вопрос.

- Сам посмотришь, - буркнул песец. - Лучше про перстень слушай.

- Слушаю!

- Во-первых, это печать. Родовая печать, если ты не понял. Оттиск можно поставить на любом материале, включая стекло и железо. И не тыкай её где попало, уж потерпи. Потому, что это либо подтверждение обязательств рода, либо заявка на определенные притязания, либо метка своих людей и своего имущества. И твоя сила должна соответствовать твоим хотениям. А то поставишь сдуру метку где-нибудь на заборе, и подохнешь от магического истощения. Просто потому, что забор принадлежит другому роду и охраняется тамошним хранителем. Ясно?

- Ясно. А что еще?

- Он усиливает действие родовых умений.

- Это про видение сквозь магию?

- В том числе. И про маскировку.

- Маскировку?

- Ну вот когда ты недавно прятался в тени за каменной стенкой, это разве не маскировка?

- Так стена меня и закрывала.

- А вот и нет! Ты сидел в тени, старался в ней спрятаться, и в итоге слился с этой тенью. Потому тебя и не обнаружили, потому и побег твой удался. Враги твои поначалу видели не тебя, а лишь клочок тени. А так – пальнули бы, и привет.

Олег задумался: хорошо бы это как-то проверить. Но тогда нужен помощник. И помощника придется вводить в курс дела, знакомить с родовыми секретами. То есть, тесты маскировки лучше отложить до совершеннолетия и обзаведения супругой. Зло, однозначно. Но – неизбежное. И местами даже может быть полезным. Но как же не хочется надевать это ярмо!

- А еще что? – спросил он, закончив скорбеть о несовершенстве мира.

- Хватит тебе, это бы освоил в полной мере. И вообще, вали. А я буду строить свой мир в отдельно взятом эфире.

Неделя. Много это или мало? Как посмотреть. Олег целую неделю отъедался и расслаблялся после кошмарного бала и всех последующих событий. Жить в собственном шикарном доме, быть избавленным ото всех бытовых и хозяйственных забот, кушать отлично приготовленную еду. Всех дел – раз в день спуститься в подвал и слить в накопитель запас энергии. Ну и ещё помедитировать у предка, полюбоваться на новую версию веранды в японском стиле. И рисовать столько, сколько захочется. Неудивительно, что когда наступило время возвращаться в гимназию, он совершенно не испытывал энтузиазма.

- Где тебя носило? – встретили его одноклассники и одноклассницы.

Уже запытанная насчет подробностей бала Росомахина смотрела с явно выраженным сочувствием.

- Да так, домой сгонял, - ответил Песцов и одобрительно взглянул на Алёну.

- И что?

- Да ничего. Дом как дом.

- У-у-у, - протянули одноклассники, - ты всё пропустил. Тут такое было! Стрельба на набережной, погоня, одна машина вообще сгорела.

- Как хорошо, что я ничего этого не видел, - искренне сказал Олег. – Не люблю таких приколов.

- А как бал? – оживились одноклассницы. – Ты, говорят, даже на дуэли побывал.

- Скукотища страшная. Только и думаешь, как бы чего лишнего не сказать или не сделать. Если прикинуть, сколько денег было потрачено на сам бал, да на наряды к нему, можно всех голодающих Африки целый год мясом кормить. Только на балу об Африке никто даже не вспоминает, там все только и думают, как бы круче других выступить. Ярмарка тщеславия.

- А как принцесса? – снова накинулись одноклассники. Ты же с принцессой танцевал, мы видели.

- А что принцесса? Две руки, две ноги. Голова, что показательно, вообще одна. Кушает ртом…

- Всё-всё, мы поняли! – закричали одноклассницы. – А хоть что-то тебе понравилось?

- Понравилось. Салют.

- Салют – да, это было круто! – закатили глаза одноклассники и одноклассницы. – Как тебе повезло!

На перстень внимания никто не обратил.

Прошел целый месяц, наполненный исключительно учёбой, тренировками и медитациями. Время от времени по вечерам к нему забегала Маша. Просто так, на чай. И обязательно притаскивала с собой какую-нибудь вкусняшку на двоих. Сидеть с ней было комфортно. Комфортнее, чем раньше с Лизой. Можно было весело потрепаться о чем-нибудь, перекидываясь полуприличными полунамёками, а можно – просто молчать. И никому не было от этого молчания неловко.

Порою такое молчание случалось в то время, когда оба сидели с чаем на кровати. Тогда Маша пододвигалась вплотную и откидывалась спиной Олегу на плечо. Просто так, безо всяких намеков. И это тоже было хорошо.

А потом на выходе из раздевалки, мокрого и уставшего после тренировки, его поймала Алёна Росомахина. Вид у девчонки был виноватый и немного пришибленный. Весь месяц Олег не то, чтобы её избегал, но, свел общение до минимума: привет – пока. В точности, как и обещал. Но вот что-то, видимо, назрело.

- Олег!

Было видно, что Алёна хочет что-то сказать, но не может решиться. Такое бывает, Песцов это по себе знал. Но устраивать разборки прямо здесь, у дверей, не хотел.

- Отойдем в сторонку, - предложил он.

И первым пошел к окну в небольшой нише. Кинул сумку со спортивной формой на подоконник, повернулся.

- Слушаю.

- Олег, - снова начала Росомахина.

Запнулась, замолчала и, с видимым усилием предолев некую преграду внутри себя, начала говорить. Сбивчиво, путано, неловко, то и дело останавливаясь и продолжая лишь после изрядной паузы:

- Я после бала, после всего, часто вспоминала. Всё вспоминала, каждую минутку, от самого того момента, как ты меня встретил у моей комнаты, и до тех пор, пока меня папа не забрал.

Олег молчал, не вмешиваясь и не комментируя: раз уж человек решился высказать наболевшее – не надо ему мешать.

- Понимаешь, тогда, на балу, я казалась себе такой холодной, неприступной королевой, которая снисходительно позволяет другим оказывать