Земля — Сортировочная (сборник) - Алексей Иванов

Навк и Дождилика поднимались на вертящейся платформе. Над головами появился свет. Взлет по лавовому колодцу заканчивался. Еще несколько оборотов, и люди ступили на мостик.

Не меньше десятка механоидов торчало со всех сторон, нацелив на них лучебои.

Навк отпрянул, а Дождилика вскрикнула.

— Люди, вы арестованы! — прожужжал один из механоидов. — Не совершайте резких движений! Выполняйте мои приказы! Ваша жизнь в большой опасности!

Навк оглянулся — мостик за его спиной обрывался в пустоту. Платформа уже опустилась глубоко вниз, и возможность отступить в недосягаемые недра Пскемта была утеряна.

— Прошу следовать за мной! Прошу следовать за мной! — жужжал механоид.

— Ваша жизнь под угрозой!..

Лицо девушки было бледным, губы крепко сжаты, а глаза смотрели с такой болью, что Навк взял Дождилику за плечо, рискуя быть сожженным из лучебоя.

— Погляди на Парусник, — сказала Дождилика.

Парусник был накрыт квадратной сетью, углы которой были притянуты к земле. Сеть была скована из цепей — Навк увидел это даже на таком большом расстоянии. Цепи перехлестывали Парусник через корпус, привязывая к вбитым в камень крюкам, они окрутили мачты и бушприт. Даже причальная игла была уже забетонирована в огромный блок. Парусник оказался в плену, высвободиться из которого невозможно.

Под конвоем механоидов Навк и Дождилика сошли на площадь перед пирамидой.

Колоссальный шар умирающего солнца Пскемта давил сверху, точно неизбывная беда.

Навк посмотрел на тушу сраженного Зорга. Исполинская голова вывернулась из бронированного воротника в панцире и запрокинулась набок. В застывшем коричневом зеркале глаза отражались снующие механоиды. Из всех щелей треснувшей скорлупы курился пар. Плиты под Зоргом были черными от крови.

— Не плачь, — сказал Навк Дождилике. — Мы все равно выберемся и высвободим Парусник:

Их привели в рубку одного из истребителей и пристегнули к креслам. Завыли турбины псая, корпус задрожал. Пленники почувствовали движение корабля.

Потряхивание и толчки сменились плавным покачиванием — псай оторвался от земли.

Все иллюминаторы корабля были задраены, и пленники ничего не могли видеть. Потом со всех сторон послышалось урчание — так бурлит воздух разрываемой атмосферы.

Когда урчание угасло в басовых нотах, пленники поняли, что псай вышел в космос.

— Приветствую вас на борту, — раздался вдруг из динамиков пульта безжизненный голос механоида. — Говорит бортовой компьютер патрульно–сторожевого автоматического истребителя номер 207 крейсера эпсилон 11 корпуса Си спецфлота Пцеры. — Навк и Дождилика молчали, глядя на приборную панель. — Высшим Трибуналом Корабельной Корпорации Сатара вы признаны сверхопасными преступниками Галактики, подлежащими уничтожению при первой возможности.

— В чем нас обвиняют? — громко спросил Навк.

— Узнать, в чем вас обвиняют — значит, усугубить свою вину, — ответил голос. — Вы будете уничтожены через тридцать четыре минуты.

Сердце Навка забухало, кровь отлила от лица. Он оглянулся на Дождилику. Девушка толчком головы откинула кудри.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Разве есть что–то важнее этого?..

— Я буду задавать вопросы, вы будете отвечать четко и быстро. Мои приборы сканируют мозг каждого из вас. Я буду карать за лживые ответы. Информация обрабатывается мною и передается на крейсер.

Два шлема на кронштейнах поднялись над головами пленников и нахлобучились.

Захваты обжали горло.

— Где в данный момент находится человек по имени Корабельщик?

— Не знаю, — ответил Навк, усмехаясь. И вправду, кто знает, где сейчас летит Мгида?

— Истинность подтверждаю. Похвально. Мало информации. Предосудительно. Каковы планы действия Корабельщика?

— Не знаю.

— Аналогично. Каков механизм действия Галактического Тормоза?

— Не знаю.

— Что такое «Вольтан», который вы разыскиваете?

— Не знаю.

Компьютер долго молчал.

— Если вы ничего не знаете, — другим голосом спросил он, — почему вы решили, что вправе направить Галактику по иному пути развития, нежели нынешний? Чем вы руководствуетесь? Где ваши ориентиры? Зачем держитесь друг за друга, если из–за этого у вас лишь дополнительные трудности? Почему вы не отступаетесь от своего, хотя через двадцать две минуты будете уничтожены?

— Не знаю, — усмехнулся Навк.

Компьютер снова молчал.

— Сканирование показывает, что ваш мозг не содержит логически оформленных конструктивных сведений. Ассоциативные связи представлены в объеме примерно в восемь миллиардов бит. У вас информации о дальнейших действиях — ноль. Вычислить алгоритм невозможно.

— Это замысел Кораблей, — сказал Навк Дождилике. — Они знали, что случится после их смерти: Чувствуешь, как они оберегают нас?.. Мы спасемся, я верю в это:

— Процесс вашего уничтожения необратим, — заявил компьютер. — О программе действия корабля нельзя говорить «замысел». Вычислительные машины не имеют замыслов.

— Корабль и человек — это почти одно и то же, — сказал Навк.

— Запрещено! Запрещено! Запрещено! — заверещал компьютер. — Запрещено идентифицировать корабль как человека! Требую ответа: где находится драгоценный камень из древнего сооружения на планете Ракай?

— У меня, — сам не зная почему, просто сказал Навк.

Из пульта с быстротой молнии вылетел щуп, почти уткнувшись прямо в лоб Навку.

Попискивая, щуп забегал сперва вокруг головы, потом стал спускаться вниз.

— Стекло. Вода, — сообщил компьютер, после того, как щуп исследовал фляжку с водой Синистера. Навк ждал, когда чувствительная голова щупа доберется до его перстня.

— Золото. Базальтовая галька, — констатировал компьютер и, дождавшись конца исследований, сказал: — Ты лгал. У тебя нет драгоценного камня. Где он?

— Тогда я не знаю, — ответил Навк и вдруг почувствовал такое огромное преимущество перед машиной, что даже странно было думать, что он сейчас умрет.

— Десять минут до вашего уничтожения, — сказал голос. — Дальнейшее ведение допроса представляется бессмысленным. Включаю видеопроекцию с борта флагманского крейсера.

На пульте зажегся экран, и пленники вновь увидели прикованный к Пскемту Парусник. Свет красного солнца словно причинял боль. Объектив камеры начал отходить вдаль. Парусник уменьшился, перспектива разворачивалась, и наконец вся планета уместилась на экране.

И вдруг она исчезла. На ее месте клубилось золотое облако. Какие–то силы распирали его изнутри. Оно излучало яркий свет. Черные и багровые сгущения выпирали из недр наружу. Внутри него извивались пласты огня и надувались пузыри.

Наконец облако развалилось на мириады обломков, медленно поплывших во все стороны.

Дождилика закричала, забившись в ремнях. Навк осознал, что ни Пскемта, сокровищницы Хозяев, ни Парусника, лучшего корабля Галактики, больше не существует. Сатар уничтожил все.

— Ваш корабль ликвидирован, — выключая изображение, сказал компьютер. — До вашего уничтожения остается сорок секунд. Прощайте.

Дрожь пронзила тело Навка. Волосы шевельнулись на голове.

— Подождите, люди, — вдруг странным голосом сказал компьютер. — Так вы говорите, что корабли в люди — это:

Взрыв рванул прямо в рубке, разнеся компьютер на клочки. Тугой обжигающий ветер ударил в лица.

— На–авк!.. Ну скажи мне что–нибудь!.. — закричала Дождилика.

— Я не знаю: — прошептал Навк.

Корабль словно лопнул, как расколотое надвое полено. С лязгом и грохотом сработала дьявольская пружина катапульты. Два человека — юноша и девушка — в вихре леденеющего воздуха были вышвырнуты прямо в креслах в пучину открытого космоса.

Глава 27. ВОЛЬТАН

«Не странно ли, что мы живы?»

«Что я могу ответить?»

«Может быть, теперь мы бессмертны?»

«Наверное. Скорее всего. Следует ожидать, что так».

«И мы — Хозяева?..»

«В какой–то степени — да. Мы же испили воды Синистера. Значит, обрели их способности. Никто, кроме Хозяев, не мог жить в космосе:»

«Знаешь, Навк, мне так жалко: Я хочу остаться человеком:»

«Мы и остались людьми: Только иными».

«А я хочу, как раньше:»

«Тогда бы мы умерли».

«Но ведь нам нечего бояться смерти? Ведь там, за ее чертой, нас ждет папа. Мне всегда было хорошо там, где он:»

«Но мы должны закончить дело!»

«А потом? Мы больше не будем людьми? Мы будем жить вечно?»

«Когда–нибудь да умрем. Жить в вечности невозможно».

Они сидели на треугольной плите, какими была вымощена площадь вокруг пирамиды на Пскемте. Плита, как плот, плыла в пустоте космоса среди роя больших и малых обломков. Каменные глыбы, тускло озаренные близким светилом, неуклюже вращались, переваливались. В новорожденном астероидном поле еще не было уравновешенности и слаженности древних потоков. Обломки постоянно сталкивались друг с другом, дробясь на мелкие части или взрываясь. Все пространство было наполнено тушами летучих скал и вспышками света.