Вычеркнутые из судьбы (Семь стихий мироздания - 2) - И Крупеникова

Возомнившие себя единственными представителями сообщества цветов метелки иван-чая и настырный чертополох заполонили подступы к лестнице, на которой между разбитых камней проросла трава. Оконные ставни скрипели под порывами ветра, и басом вторила им приоткрытая входная дверь. На появление людей дом никак не отреагировал, разве что в ужасе разбежалась семейка каких-то мелких грызунов, промышлявших поодаль.

Само собой получилось, что Гаюнар поднялся на крыльцо первым. Это был дом его отца. Здесь Александр работал над чем-то тайным, здесь протекала его бурная юность и зарождалась суровая зрелость. Данила провел рукой по стене, покрытой старой паутиной. Может быть в трещинах между камней прячется тепло, оставленное отцом? Или сквозь пласты времени пробьется к сыну далекий голос, живой голос.

Тишина. Гаюнар оглянулся. Друзья стояли в дверях, не смея нарушать его уединение.

- Он хотел, чтобы мы все пришли сюда, - глухо произнес Данила. - Пэр, чего ты боишься?

Призрак висел над крыльцом клубком бледного тумана, но не пересекал порог.

- Я не боюсь, - поспешно отозвался он. - Просто мне как-то не по себе. Я не должен бы знать этот дом, но я его помню. Я даже могу показать, собравшись с духом, он втек в полутемный тамбур и преобразился в человека. Здесь гостиная.

Заскрипели проржавевшие петли. Дверь, потревоженная прозрачной рукой, приоткрылась.

- Получилось, - тихонько, будто опасаясь спугнуть удачу, проговорил Пэр.

Небольшой зал, куда зашли внемиренцы, давным-давно потерял былой уют. Виновниками беспорядка стали ветры и дожди, беспрепятственно проникающие в помещение через не закрытые ставнями высокие окна. Свою лепту внесли и животные, зимовавшие в пустующем здании. И конечно время. Время, как суровый неподкупный судья, вынесло смертный приговор столам и стульям, портьерам и покрывалам, книгам и картинам, на которых от прежней красоты остались лишь размытые воспоминания.

- Сколько же лет он не появлялся тут? - спросила Юлька, поежившись.

- Три десятка, не меньше, - откликнулась Серафима. - И за эти годы в доме не было ни одного человека.

- Не удивительно, - Оливул прошел к окну. - Этот Мир не отягощен прогрессом, и Александр наверняка слыл среди местных пособником черной магии.

- Но тут нет ничего, что бы не вписывалось в существующие условия! воскликнул Гор.

- Да мы еще и дом внутри не видели, - усмехнулся Данила и после секундной заминки продолжал. - Я почему-то уверен: всё, что отец выделывал с Кочевниками, он выделывал именно здесь. И мы обязаны это найти.

Ш 2 Ч

Солнце давно миновало зенит и медленно поплыло в объятия лесного океана. Также медленно и неотступно накатывались разочарование и усталость. За четыре с лишним часа пребывания в заброшенной усадьбе друзья не обнаружили ничего, что представило бы Александра как экспериментатора, исследователя, алхимика. Кроме нескольких книг по математике и случайно забытого на какой-то полке пластикового пакета ни одна вещь не указывала на присутствие внемиренца вообще. Пэр не менее десятка раз прозондировал собственным телом стены в поисках замаскированного сейфа или потайной комнаты. Руководствуясь принципом "доверяй, но проверяй", Донай рискнул влезть вслед за призраком даже на чердак, но и там его ждали только прогнившие стропила да паутина.

Понурый, Данила вышел на крыльцо и присел на ступеньку. Он не позволял себе думать, что отец передал кодовую карту, следуя очередному хитроумному плану Ортского. Он упрямо искал оправдание, силился вспомнить голос, жесты, взгляд отца, и к ужасу своему не находил в памяти ни одной живой ноты в его словах, ни искры в глазах. "Я никогда не видел его живым", - жестко оборвал сам себя Гаюнар и взглянул на мышь, которую до сих пор держал в ладони. Собаки разворошили гнездо в куче тряпья, он подоспел на шум, когда несколько хвостатых обитателей особняка были безжалостно задушены, а этого он буквально вытащил из пасти Артемиды.

- Сколько же поколений вашей братии прожили тут за тридцать лет? - сказал Данила вслух. - Того гляди, придется признать за вами право собственности на недвижимость.

Он смотрел на мышь, мышь взирала на человека черными бусинками глаз, не делая попыток убежать. Крошечная капля жизни в серенькой шкурке с неутомимым носиком и проворными лапками доверчиво стояла перед хранителем Стихии, открыв свои непознанные глубины. Данила вдруг почувствовал, что способен управлять этой частицей в бурлящем вечно изменяющемся океане бытия.

- Замри, - негромко произнес он.

Мышка оцепенела. Бессознательный взгляд устремлен на господина. Гаюнар распахнул для Стихии врата своего существа, и та аккуратно обвила хрупкое создание. В сознании Данилы всплыли неопределенные сгустки инстинктов, не ведавших ни стройности мысли, ни многоцветия ассоциаций. А Жизнь кружила между Хранителем и животным, и сгустки обретали все более отчетливые контуры, понятные человеческому разуму. Голод и сытость. От первого ко второму путь лежит вверх по шершавой доске, далее огромная гладкая стена. Щель, решетка и много, много еды.

Гаюнар сильно зажмурился. Контакт разорвался, и струи Стихии вернулись в свою обитель.

- Беги домой, - он опустил мышь на камень и проследил, как неугомонный зверек скрылся под порогом.

Послышались легкие шаги.

- Ты с кем-то разговаривал? - Юлька удивленно оглядела пустой двор.

- С мышонком.

Девушка подняла брови.

- Серьезно?

Следом вышел Оливул.

- Грег и Гор, доверяясь чутью Огня, утверждают, что где-то в доме находится генератор на тепловых кристаллах, функционирующий в настоящий момент, - произнес он.

- Да, и еще пищевой модуль, который тоже до сих пор работает, - поддержал Данила, вставая. - Видали мышей в спальне? Чем по-вашему они тут питаются?

- Законный вопрос, - согласился Белый князь.

- Нужно, чтобы каждый обратился к Стихии, - настойчиво предложила Юлька, по всему видно, не в первый раз, и добавила для убедительности. - Серафима, по-моему, как раз этим и занимается.

- Каляда ищет сенсорные следы, - откликнулся Донай из окна второго этажа над парадным крыльцом. - Не знаю, каковы результаты, а вот у меня возникла одна идея. Гаюнар, внимательно посмотри на двор. Ничего особенного не замечаешь?

Данила огляделся: крапива, осока, репейник, иван-чай, низкие кривые кусты возле самой ограды. Две тщедушные березки и невысокая рябина росли возле ворот, донельзя склонившись в сторону леса.

- Деревьев нет, - пробормотал он, - то есть почвенный слой слишком мал для их корней. Подземный бункер!

- Во, и я так подумал, - удовлетворенно заявил Донай и скрылся в комнате.

Деревянная лестница в глубине особняка заскрипела и застонала под быстрой поступью Синего князя. Оливул обернулся ему навстречу, как вдруг вздрогнул и изменился в лице.