Избранное. Том третий. Никогда не хочется ставить точку - Олег Куваев

9.07. Сильный дождь. 10.07. Работа на точке. На этом работы на точке в долине заканчиваются. Позднее необходимо будет выполнить еще одну точку по правобережью Пучевеема. На трех лодках партия спускается в Усть-Чаун. Одновременно на берегу ведется маршрут.

11.07. Прибыли в Усть-Чаун.

12 13 14.07. Выходные дни. Дождь.

15.07. Продолжаются работы по Чаунской долине. Партия делится на два отряда. Первый отряд под руководством Бекасова должен выполнить работы по южному побережью Чаунской губы от протоки р. Реткучи до р. Лелювеем. Работа на отмелях. Второй отряд в составе нач. партии и двух рабочих должен провести работы маршрута мыс. Наглёйнын — оз. Куликовое. Сегодня заброшен к устью Чауна первый отряд, и выезжает в нижнее течение Пучевеема второй.

16.07. В результате плохой видимости во время последнего рейса по Чаунской долине точность привязки вызывает сомнение. Поэтому было сочтено целесообразным повторить. Эта работа выполнена рейсом № 2. Переезд к месту слияния Чаун — Паляваам.

17.07. Рейс № 3.

18.07. Пробный подъем на лодке вверх по Палявааму. Поднялись за три часа на 4 км. Сделан рейс № 4.

19.07. Рейс № 5. Подъем по Палявааму к Паляваамским холмам, переход на оз. Куликовое и обратное возвращение на подбазу;

20.07. Возвращение в Усть-Чаун.

21.07. 07.08. Отряд занят, подготовкой к рейсу на о. Айон, обработкой материалов.

4.25.08. Выезд на остров Айон. Отряд в составе нач. партии и двух рабочих. Старшим на подбазе остался инж. опер. Бекасов.

5 25.08. Дальнейшая работа партии проходила следующим образом. Айонский отряд после трех суток пути достиг залива Ачикууль на восточном побережье о. Айон. Так как за время дороги выяснилось, что лодка нуждается в значительном ремонте, была сделана Остановка. Ремонт занял двое суток. Одновременно в районе мыса Ачикууль была выполнена работа.

На этом задачу отряда по сбору материалов можно было считать выполненной. Обратный путь в результате штормовой погоды занял около 6 суток. Отряд возвратился на базу, потратив на маршрут 20 дней и сделав за это время по морю около 500 км.

На базе партии в Усть-Чауне за это время была проделана предварительная обработка материала.

26.08. Дождь. Выходной.

27.08. Выезд для выполнения работы на правом берегу р. Пучевеем.

28.08. Работа на базе.

28.08. 15.09. Работа в районе базы. Подготовка к возвращению домой, обработка материалов.

15.09. Катером партия возвратилась в Певек.

Выступление по всесоюзному радио[15]

Мне кажется, что мужчина, которому за тридцать, частенько задает себе вопрос: «Если бы все сначала? Что тогда?» Мне на этот вопрос легко ответить. Если б все сначала, то, разумеется, был бы геологоразведочный институт и Чукотка. Вот эти два понятия — вуз и местность — помогли мне сформироваться. Кроме того, мне всегда везло на хороших людей.

Лет с пятнадцати я не мыслил себя вне геологии. Лет семь назад я и представить себе не мог, что стану профессиональным литератором. Но так получилось. И, видимо, жалеть об этом не стоит, в любой работе надо следовать призванию.

В самом начале, если можно так говорить, «литературной карьеры» я много писал для журнала «Вокруг света», для его приложения «Искатель» и очень часто там печатался. Это было время, когда надо было выложить комплекс географических, что ли, эмоций, в основном связанных с Чукоткой.

Я уверен, что профессия литератора — это профессия, которую не бросают. Ну а если ее бросают, то неопровержимо ясно, что этот человек в литературе очутился случайно. Либо по ошибке, либо руководствуясь не теми соображениями.

Литература, как профессия, конечно, имеет множество граней. И чрезвычайно важно найти именно свою, точную грань.

Очень хороший писатель и, главное, очень мудрый человек Михаил Михайлович Пришвин на склоне лет как-то сказал: «В основе творчества лежит поведение писателя. Он должен соблюдать в поступках величайшую осторожность». Это чрезвычайно важная мысль, и, честное слово, я бы в виде такого квиточка, отпечатанного типографски, выдавал бы ее каждому начинающему автору вместе с первым гонораром. Если расширить пришвинский термин «поведение» до термина «образ жизни», то в памяти сразу возникает достаточно много хорошо известных тебе биографий, когда ребята могли бы сделать, но не сделали. Не сделали, по видимому, потому, что не нашли своей грани и не нашли своего стиля жизни. Я убежден, что для прозаика, для литератора стиль жизни не менее важен, чем талант.

Если уж произносить такое слово, как «талант», то это не билет, который выдан на всю жизнь. Его чрезвычайно легко потерять. И как, допустим, полированная мебель, он нуждается в постоянной чистке и шлифовке. По этому поводу очень известный писатель, я не буду его называть, его фотографии и так висят почти в каждом доме, он сказал, что писатель, который пишет хуже чем может, — губит себя. Это не только в литературе, это во всем, но особенно в литературе. Очень трудно удержаться от соблазна дешевки. Особенно когда тебя уговаривают. И уговаривают люди, умеющие уговаривать, красноречивые, знающие логику и так далее. Но удерживаться все-таки необходимо.

Литература имеет свои законы, непреложные, как законы математики. Я очень долго, например, готовил материалы к роману об открытии чукотского золота. Тут, как говорится, сама: судьба велела. Я начал работать на Чукотке тогда, когда еще не начал работать первый прииск, была только разведка. И большинство людей, сделавших чукотское золото, я знаю лично, с некоторыми просто дружен. Но когда я стал писать, стал обрабатывать всю гору имеющихся у меня материалов, — эмоции, которые хранятся в памяти, и факты, которые хранятся в памяти, я понял, что я должен все-таки писать либо роман, либо историю открытия — среднего здесь не дано. У романа свои законы, у исторической хроники — свои.

Литература, как медицина, — это профессия, требующая выучки. Как в медицине настоящий врач учится до конца своих дней, точно так же литератор продолжает свою выучку до гробовой доски. Во всяком случае так утверждают корифеи, а корифеям надо верить.

Не так давно я с почтительным удивлением прочел, что Ремарк, такой признанный, блестящий мастер, свой последний роман переписывал шесть раз. Он так и умер, переписывая его. Вот о таких фактах стоит задуматься начинающим литераторам. И особенно тем, — а такие встречаются сплошь и рядом, — которые с восторгом в глазах сообщают, что за ночь сделали рассказ, что вот было такое сплошное вдохновение. А рассказ почему-то не берут. Я все-таки утверждаю, я убежден в том, что литератор, который не способен свой рассказ или любое произведение переписать, может быть, десятки раз, — он никогда литератором не станет.