Сёши - Bergensen Christian

В госпитале Конохи самые лучшие ирьёнины, которые единодушно твердили, что из-за шарингана, постоянно тянущего чакру, я никогда не смогу открыть два последних потока. Говорили, что мне не удастся заметно увеличить количество энергии и любые тренировки дадут лишь усиление существующего кейраку-кей. Полагаю, мой врач сильно удивится, когда узнает, что его подопечный открыл седьмой и недавно ощутил пробуждение восьмого потока.

Перед походом в Узу, я несколько раз почти досуха выжал очаг, используя всю возможную чакру, и убедился, что её количество шагнуло далеко за "непреодолимый" порог.

Сонный ритм дыхания прервался. Снова. Второй раз за час.

Всё же придётся использовать гендзютсу. Я не успел даже отложить кисть, как мелкий взвился на постели! Хватая воздух, невидящим взглядом обвёл комнату... и обессилено упал назад. Опять.

Опустившись рядом, я подгрёб его к себе под руку. Сёши ладонью утёр щёки и шмыгнул мокрым носом.

- Простите, - зябко натянул одеяло, - отвлекаю?

Эта новоприобретённая манера извиняться через слово неприятно царапала. Вежливость хороша, но во всём должна быть мера. Родные радовались каждый раз, когда он хоть что-нибудь у них просил, а мой дурашка вел себя, словно нелюбимый пасынок у злых родителей. Наверное, мне было бы проще принять обещанные перепады настроения, чем эту неожиданную боязливую отстранённость.

- Сёши, неужели, похоже, что я сержусь?

Пряча глаза, сын неуверенно помотал головой.

- Тогда зачем постоянно просить прощения? На меня уже семья косится, думают, тебя дома бьют.

- Ой! Я не хотел. Изви-и... больше не буду. - Он огорчённо уткнулся лицом в коленки и оттуда невнятно сознался: - Я уже сам себе опротивел. Эти сны... все меня жалеют, но... я же сам виноват, что всё так получилось! Вы говорили, что опасно, а я не слушал и настаивал... а потом ещё не сумел убежать, и меня...

Мелкий выдыхал бессвязные фразы, а я вслушивался в интонации и паузы. Сейчас они значат больше, чем выбор слов. Пока получалось, что сказанное - правда. Собственные ошибки терзают, но главная причина всё ещё не названа.

- Ты не говорил, что тебе снится.

Он замер.

- Наверное... прошло уже достаточно времени... - мелкий замолчал, собираясь с духом. - Там люди... те, которых я убил. Из подземелья.

Далеко не сразу до меня дошло о ком он. Слово "убил" казалось чем-то очень далеким от моего сына. Это было что-то из воспоминаний о войне, из работы АНБУ, из редких столкновений с отступниками, но никак не связанное с Сёши. А потом я вспомнил.

...Вот он говорит о взорванном убежище. Мы с Гаем переглядываемся, представляя, что могло быть в тех свитках и какие окажутся последствия у взрыва. Майто пытается воспитывать мелкого, а я думаю о том, что разрушенная крепость позволила ему удачно сбежать... Погибшие шиноби и пленники отнесены к вражеским потерям и никаких эмоций не вызывают.

Зато теперь мне хотелось постучаться головой об пол.

- Ох, Сёши! - Сын осторожно повёл плечом, и я сообразил, что стискиваю слишком сильно. - Прости, мне жаль! Мы должны были подумать об этом.

- Прощаю, - мелкий понимающе кивнул и неожиданно поинтересовался: - А как шиноби с этим справляются?

Не уверен, что это подходящий ему опыт, но...

- Нас приучают с детства. Постепенно. Особые тренировки существуют для этого. Ну и с заданиями также.

- Как? - малыш окончательно проснулся и теперь любопытничал.

- Поначалу без близкого контакта. Только диверсии, яд или ловушки.

- И помогает?

- Не всем. Но если слишком тяжело, то можно уйти в небоевое подразделение. Никто не осудит. Люди везде нужны.

- А вы?

- Я привык.

Привык настолько, что совершенно не подумал, каково это для мелкого.

Сёши вздохнул:

- Они постоянно твердят, что я должен был умереть... ещё там, на острове. Я хочу поговорить с ними, попросить прощения, но каждый раз забываю. Слишком страшно... понимаете?

Понимаю. Но не представляю чем помочь.

- Мне стоило выучить печать Фуджа Хоин.

- А что она делает? - заинтересовался Сёши.

- Запечатывает зло и проклятия.

Мелкий по-совиному вывернул шею, посмотрел скептически.

- Знаете, Какаши-сан, в моей стране есть особые люди, которые лечат душу... ну, когда человек пережил что-то плохое. Помогают исправить такие вещи, если сам не можешь. В крайнем случае, совет какой-нибудь дают.

Я нахмурился, но быстро сообразил:

- Монахи-отшельники или каннуси? Ну, здесь есть храм госпожи Тоёукэ Бимэ. Вот только его настоятель...

- Что?

- Да, как сказать... Ватари-сама очень мудрый и многим людям помог. Некоторые паломники приходят исключительно, чтобы с ним поговорить... но вряд ли он тебе понравится.

- Почему?

- Ма-а... Да потому, что это самый вредный и гнусный старый пень на всём свете! Мне даже не верится, что таким можно быть!

- Было бы весело посмотреть! - малыш хихикнул, но смех прервался широким зевком.

- Ну, тогда завтра посмотришь. Хочешь, усыплю тебя?

- Ага! - он зажмурился и доверчиво подставил лоб.

Сёши, Хатаке Какаши и религиозная деятельность

Гендзютсу Какаши разобралось с моими мозгами быстрее, чем гвоздь с резиновым мячиком. Пф-ф-ф-ф... Я почти слышал шипение улетающих мыслей.

Глаза продрал ближе к полудню, но наведённая сонливость отпустила далеко не сразу. Наконец, переполненный мочевой пузырь надавил на нужные кнопки и с третьего раза головной компьютер выдал телу команду: "Подъём!" Двигаясь исключительно "по приборам", я донёс себя до ванной. Дважды рассыпал зубной порошок, разлил мыло, чудом не уснул в тазике с водой, но кое-как умылся.

Снотворное послевкусие от чужой чакры окончательно рассосалось только к обеду и настроение резко скакнуло вверх. Вчерашний разговор с отцом подбодрил, а ночь без змееруких чудовищ и падающих на голову камней придала сил. Даже лопать захотелось, в кои-то веки.

Домашние одобрительно наблюдали за поглощением еды. Стоило одолеть суп, Рёко немедленно пододвинула мне тарелку с тикува и горшок с печёной тыквой.

- Спасибо, я столько не съем, Рёко-сан.

- Кушай побольше, - она заботливо подлила чаю. - Если пойдёте к дедуле Ватари, нормально поедите не скоро, а тебе нужно поправляться.

- Почему не скоро?

Взрослые переглянулись и совершенно одинаково вздохнули.

Поправлялся я и так семимильными шагами, но в долгую горку заехал на плечах у Какаши. По дороге узнал, что некогда Тоёукэ Бимэ считалась одним из духов неба и богиней луны, но со временем большинство её храмов пришли в упадок. Это святилище Хатаке нашли покинутым, подновили и с тех пор чтили богиню, как свою покровительницу, дарующую еду и кров.