Игра в обольщение - Дженнифер Эшли

— Ты рассказала ему? — прошелестел по комнате голос королевы, и дамы на другой стороне подняли глаза. — Ты хочешь сказать, Эйнсли Дуглас, что Кэмерон Маккензи знает о моих письмах?

— Если бы не он, у вас были бы значительные трудности в возвращении этих писем.

— Ты маленькая глупышка, — гневно взглянула на нее Виктория. — Лорд Кэмерон, вероятно, доложил герцогу, и теперь копии начнут ходить по рукам.

— Кэмерон никому не говорил. Я просила его держать все в секрете, и он выполнил мою просьбу.

— Не будь смешной. Он Маккензи. Ему нельзя доверять.

— Ему можно доверять. Но если вы станете добиваться расторжения нашего брака, вы не думаете, что Кэмерон может воспользоваться тем, что ему известно?

На самом деле Эйнсли не верила, что Кэмерон способен на такой поступок, но, с другой стороны, кто его знает, на что способен Кэмерон? Она помнила его взгляд, когда он смотрел, как она покидает Уотербери: ранимый, пустой, сердитый.

Виктория, наоборот, верила в это.

— Это шантаж, — сказала она.

— Да, шантаж, — согласилась Эйнсли, — и, похоже, это единственное, что все понимают.

Эйнсли вдруг потеряла интерес к жизни при дворе. Сплетни, секреты, слухи, пустая болтовня. Она всегда была сторонним наблюдателем, дочкой джентльмена незнатного происхождения, которую королева взяла на службу ради матери Эйнсли. Эйнсли не была важной персоной, ее никогда не подкупали и не шантажировали — она лишь наблюдала, как это делали другие. Мало кто вообще замечал ее.

Теперь, в качестве жены одного из известных и властных Маккензи, наследника титула герцога, ее можно было использовать, и она могла быть опасна. Во всяком случае, она предпочитала вы глядеть таковой.

— Словом, я уверена, что останусь женой лорда Кэмерона, — закончила Эйнсли.

Королева бросила на нее пристальный взгляд, и Эйнсли заметила, что Виктория смотрит на нее теперь как-то по-другому: как на женщину, с которой надо считаться.

— Твой бедный муж перевернется в своей могиле, — заметила Виктория. — Мистер Дуглас был уважаемым человеком.

— Мой бедный муж был великодушным человеком, и я уверена, он хотел бы видеть меня счастливой. — Джон оставался добрым до самого конца, и Эйнсли всегда с теплотой думала о нем.

— Я сделаю вид, что никогда не слышала этих слов. — Королева продолжала смотреть на нее холодным взглядом. — Этого разговора никогда не было. — Она взяла с колен свое шитье, — Не будь ты такой грубой и непочтительной, Эйнсли, я бы сказала тебе, что приехал твой брат. Я посылала за ним, чтобы он забрал тебя домой — дожидаться расторжения брака. Но теперь, конечно, ты можешь делать все, что хочешь. Мы закончили. Но есть одна поговорка, моя дорогая, которую ты, возможно, учтешь: «Как постелешь, так и поспишь».

О, как много поговорок они сегодня вспомнили. Но если в той постели лежит Кэмерон Маккензи, Эйнсли с удовольствием присоединится к нему.

— Патрик здесь? — Эйнсли бросила вышивку в корзину. — Можно мне идти?

— Конечно. Пришли ко мне Беатрис. Не уверена, что мы увидимся снова.

Эйнсли встала, сделала реверанс, чувствуя облегчение — наконец-то ее удалили от двора.

Неожиданно она наклонилась и поцеловала увядшую щеку королевы.

— Надеюсь, что однажды вы станете гордиться мной. Уверяю вас, со мной ваши секреты в полной безопасности.

Виктория удивленно заморгала. Эйнсли пошла к двери, чувствуя на себе взгляд королевы. Когда лакей закрыл у нее за спиной дверь, щелчок замка прозвучал как сигнал, ознаменовавший конец ее прежней жизни.

Патрик Макбрайд ждал ее в коридоре, чувствуя себя неловко и потерянно среди великолепия Виндзора. Эйнсли бросила свою корзинку для шитья и побежала к нему, протянув руки. Улыбка Патрика, когда он метнулся к ней навстречу, стоила каждого неодобрительного слова королевы.

— Я так рада видеть тебя, — улыбнулась Эйнсли, глядя в дорогое лицо. — Мне нужен пособник в преступлении, Пэт, и ты, мой уважаемый старший брат, отлично подойдешь на эту роль.

Глава 27

Маккензи стали прибывать в Уотербери-Грейндж в апреле, примерно в то время, когда перестали приходить письма Эйнсли.

Кэмерон собирался в Ньюмаркет, его вновь полностью захватил сезон скачек.

Первыми приехали Мак с Изабеллой и двумя детьми. Мака, как всегда, переполняла кипучая энергия. К счастью, дом был достаточно большим, чтобы разместить всех, к тому же нашлось место, где Мак мог устроить студию.

Мак был в своем обычном наряде: килт, перепачканные краской башмаки и цыганский платок на голове — чтобы защитить волосы от краски. Этот последний год он работал с большим удовольствием. Вот и теперь, тепло одетый, он с утра до вечера торчал во дворе, делая предварительные наброски кобылы по кличке Удача, а его жена следила, чтобы дети не подходили к лошадям слишком близко — задача не из легких.

Спустя несколько дней приехали Йен и Бет с ребенком, вместе с ними прибыл и Дэниел.

В последние годы, когда Йен приезжал в Уотербери, он разработал строгий порядок действий: заселялся только в определенные комнаты и перемещался по незнакомому дому и прилегающей территории только по определенному маршруту. При соблюдении этого порядка он чувствовал себя прекрасно, но если в один прекрасный момент что-то нарушало его, это приводило его в замешательство и вызывало приступ гнева. В голове у него начиналась путаница, как он сам называл свое состояние, и только Карри, его камердинер, мог успокоить Йена и вернуть к прежнему распорядку.

В этом году Карри, похоже, выполнял роль временной нянечки. Он держал на руках десятимесячного Джейми Маккензи, пока Йен помогал Бет выйти из экипажа.

Йен возвестил о своем прибытии и забрал сына у Карри. Он замедлил шаги, когда они вошли в дом, чтобы потяжелевшая от беременности Бет успевала за ним. Она никогда не бывала в Уотербери. В прошлом году жена вынашивала их первого ребенка, и Йен не хотел, чтобы она путешествовала. В этом году Бет настояла на своей поездке.

Кэмерон поприветствовал их и отошел в сторону, когда Изабелла обняла Бет, и они стали болтать о поездке. Две собаки, которые приехали вместе с Йеном и Бет, носились вокруг Макнаба, наверно, тоже обменивались впечатлениями о путешествии.

Йен взял Бет за руку и повел по лестнице наверх, но на их пути появилась экономка.

— Простите, милорд, но в этом году вам приготовили другую комнату, — сказала она. — Леди Кэмерон решила, что вам будет удобнее в большой спальне. — Она натянуто улыбнулась, зная Йена. — Из окна открывается очень красивый вид.

За спиной Йена остановился взволнованный Карри. Бет ободряюще улыбнулась мужу и сжала его руку.