Дикари - Шеридан Энн

получить двойную ставку, если работа будет завершена к этому времени на следующей неделе.

Глаза Мика расширяются от удивления, и он кивает, более чем одобряя этот план, хотя по выражению его лица ясно, что он не ожидал этого ни за что на свете. Он принимается за дело, и пока я наблюдаю, как рабочие склада включаются в работу, мои брови хмурятся.

— Подожди, — поспешно говорю я. — Если вы проведете ребрендинг, ваш отец узнает, что вы, ребята, были тем самым новым дилером, который крал его клиентов все это время. Я думала, вы хотите повесить это на Антонио.

Леви пожимает плечами.

— Планы меняются, детка, — говорит он. — Смерть Антонио принесла слишком много пользы, чтобы сейчас менять историю. Все внимание приковано к Луи, и я мы не собираемся возвращать внимание к себе. Если повезет, они все будут мертвы, прежде чем смогут собрать воедино все кусочки и понять, что это была идеально спланированная серия казней.

— А что касательно ребрендинга? — Спрашиваю я, многозначительно поглядывая на стеклянную стену.

Маркус подходит ко мне сзади, его руки обвиваются вокруг моей талии.

— Ребрендинг должен был произойти в какой-то момент, так зачем ждать? Наш первоначальный план уже провалился, и наш отец рано или поздно догадался бы, что это мы. К тому же он не в том положении, чтобы остановить нас. Сейчас самое время сделать свой ход. Кроме того, тебе не кажется, что это немного возбуждает, знать, что он вот-вот почувствует жало нашего ножа у себя в спине?

Я усмехаюсь, и улыбка растягивает мои губы.

— Думаю, он уже чувствует, — смеюсь я. — Но если ты уверен, то я согласна.

Маркус прижимается к моей заднице.

— Ты всегда согласна.

Я закатываю глаза, и как только парни заканчивают свои дела, мы выходим из впечатляющего технического помещения, оставляя Мика обзванивать всех своих работников.

Маркус кладет свою тяжелую руку мне на плечо и ведет обратно тем же путем, которым мы пришли, скрывая нас от всех работников ночной смены. Леви останавливается, чтобы перекинуть через плечо большую сумку с таблетками, и хватает несколько пачек грязных денег.

Мы подходим к первому выходу, и когда Маркус останавливается, чтобы ввести код, который Роман использовал всего двадцать минут назад, я слышу звук открывающихся больших роликовых ворот и не могу удержаться, чтобы не обернуться.

Черный "Мерседес" останавливается перед роликовой дверью, и ребята замирают, оборачиваясь, чтобы посмотреть, кто приехал. Плечи Романа напрягаются, и на короткую секунду я думаю, не Джованни ли это. Во мне вспыхивает надежда, и как бы я ни хотела больше никогда не видеть этого человека, если это он, то это даст нам возможность найти сына Романа.

Мы вчетвером замираем, и Маркус незаметно тянет меня за большую стопку грязных денег, завернутых в полиэтилен, чтобы мы были скрыты от посторонних глаз. Хотя если бы кто-то действительно искал, то смог бы нас найти.

Роман и Леви встают перед стопкой, стараясь держаться в стороне. Я вижу только макушку Леви, но в полиэтиленовой упаковке я могу разглядеть искаженное отражение Романа, и я смотрю, как он медленно вытаскивает пистолет сзади из штанов.

Все взгляды по-прежнему прикованы к черному "Мерседесу", и когда дверца открывается, я задерживаю дыхание. Если это Джованни, есть даже шанс, что ребенок спрятан на заднем сиденье.

Мое сердце бешено колотится. Никогда в жизни я так ни хотела увидеть этого ублюдка.

Пара дорогих черных туфель ступает на землю, и я высовываюсь из-за стопки наличных, желая получше их рассмотреть. Маркус держит меня за локоть, готовый дернуть меня назад, если понадобится, но когда мужчина выходит из машины и его знакомая голова появляется над верхней частью открытой дверцы, у меня сердце замирает в груди.

Это не Джованни, но, черт возьми, я не ожидала увидеть этого парня.

Мои брови взлетают вверх, и я изумленно смотрю на Маркуса.

— Это наш дилер? — Спрашиваю я, мой голос слишком высок для той, кто должен прятаться.

Маркус усмехается, столь же ошеломленный. Мы ожидали увидеть здесь сегодня много чего, но только не его, и уж точно не в дорогом костюме, который стоит больше, чем он может себе позволить, и на машине, которая выглядит так, будто ее каждый вечер паркуют парковщики.

— Так, блядь, и есть, — говорит Маркус, когда Леви и Роман незаметно возвращаются к нам.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — Спрашивает Леви, не сводя взгляда с нашего дилера, парня, который, как предполагается, на мели и живет в худшей части города в разваливающемся доме.

— Я чую гребаную крысу, — говорит Роман, гнев отражается на его резких чертах лица.

Когда мы в последний раз навещали нашего дилера, его дом выглядел разграбленным. Битое стекло и наркотики валялись на полу, и все выглядело так, словно кто-то сбежал, прихватив с собой столько наличных, сколько смог унести. И хотя в этом районе определенно возможно быть ограбленным, это казалось неправильным. Роман подумал, что это была подстава, особенно учитывая, что дилер не звонил, чтобы умолять сохранить ему жизнь.

Мы наблюдаем за ним, смотрим, насколько хорошо он знаком с рабочими, загружающими товар в его машину, и насколько гладко проходит сделка. Ничтожный местный наркодилер не стал бы так подъезжать, и ребята чертовски уверены, что не стали бы рисковать с кем-то настолько одноразовым и ненадежным, чтобы выдавать местонахождение сердца и души их бизнеса. Нет, этот парень — гребаная крыса. Ему здесь слишком комфортно.

— Он работал на нашего отца все это гребаное время, — комментирует Леви, видя именно то, что вижу я. — Он был внедрен в нашу жизнь. Я знал, что этот засранец слишком быстро предложил свои услуги после того, как мы застрелили его босса. Отец заставил маленькую сучку шпионить за нами.

— Он знал, — бормочет Роман, качая головой, тяжело вздыхает и возвращается к электронной клавиатуре. — Все это гребаное время. Наш отец знал, что конкурент — это мы. Старый ублюдок. Он всегда на пять шагов впереди нас.

Мы выходим через дверь, и Леви быстро принимается за следующую. — Итак, что нам с этим делать? — Спрашиваю я, поскольку раньше не имела дела с подобными крысами.

Роман достает телефон из кармана и ловит за нами дверь, прежде чем она успевает полностью закрыться.

— Единственное, что мы можем сделать, — говорит он, нажимая кнопку на своем телефоне и слушая пронзительный звонок телефона дилера на другом конце склада. — Пригласить его на ужин.

26

Я перегибаюсь через барную стойку и наливаю