А может, в этот раз? - Барбара Бреттон

– Я позвонила в Госдепартамент, – сказала Кристи­на, забирая у Джо ребенка. – Они сказали, что сделают все, что смогут.

– Я сам позвоню позже, – сказал Джо. – Из дома.

В какой-то мере он был даже рад тому, что Кристина взяла на себя труд связаться с Риком. Джо не представлял, как сообщить человеку, который спас ему жизнь, что так и не сумел сберечь его единственную дочь.

– О, – протянула Кристина, – как приятно. Девочка открыла ротик и упорно стала тыкаться в грудь. Кристина дала ей соску.

– По-моему, она хочет есть, – сказала Кристина, обращаясь к медсестре.

– Почему бы вам ее не покормить? – предложила та.

– А можно? – неуверенно спросила Кристина. Джо смотрел на бывшую жену и чувствовал, что никог­да еще не был так близок к райскому блаженству.

– Конечно, – сказала медсестра. – Пойдемте со мной.

Казалось бы, самая обычная вещь на свете: женщина кормит ребенка из бутылочки. Отчего же тогда, глядя на Кристину, склонившуюся к малышке, Джозеф испытал ни с чем не сравнимое по накалу чувство. Ему вдруг захотелось крикнуть: «Остановись мгновение, ты прекрасно!»

В десять утра в понедельник Марину похоронили на кладбище, расположенном в Лонг-Айленде, рядом с матерью Джо. Церемония была короткой, народу собралось не­много.

Уже в два часа пополудни Кристина и Джо выезжали из клиники, увозя с собой младшую Мак-Марпи семи фун­тов веса и пятнадцати дюймов роста. Терри успела позабо­титься о том, чтобы машина была оснащена специальным детским местом и прочими необходимыми мелочами.

– В больнице она показалась мне гораздо крупнее. А сейчас вижу, какая она крошечная, – заметил Джо.

– Я тоже об этом подумала, – согласилась Кристина.

Двадцать минут они возились, укладывая ребенка в люль­ку и закрепляя ремешки. Кристина еще никогда в жизни не чувствовала себя такой неловкой.

Не успели они выехать на шоссе, как ребенок начал плакать

– Боже мой, Джо! Что нам делать? – спросила Кри­стина, глядя на орущего ребенка.

– Я считал, ты знаешь, – отозвался Джо.

– Откуда мне знать? У меня никогда не было детей.

– Я считал, у женщин это в крови.

– Кормление грудью – да, это женское дело, а в остальном мы держимся наравне с мужчинами.

– Может, она голодная?

– Она поела перед отъездом, разве не помнишь?

– Может, она наглоталась воздуха и хочет отрыгнуть?

– Но я подержала ее вертикально и дождалась, когда она отрыгнет, – поморщившись от того, что Джозеф счи­тает ее уж совсем неграмотной в вопросе ухода за детьми, сказала Кристина. – Вот, видишь пятно на моей блузке?

Джо потянул носом.

– Может, ее надо переодеть?

– Не надейся, что я этим займусь. Джо приоткрыл окно.

– А я ведь не шучу, Крис.

Джо свернул с магистрали и подъехал к маленькому ресторанчику. Пока Джо в очередной раз звонил в Госде­партамент, Кристина взяла ребенка и пошла в дамскую ком­нату. К счастью, хозяева заведения предусмотрительно поставили в вестибюле столик для пеленания.

– Придется тебе помочь мне, милочка, – сказала Кристина, разворачивая ребенка. – Я знаю о том, как это делается, не больше, чем ты.

Девочка морщилась, пока Кристина вытаскивала из-под нее грязный подгузник, но когда ее подмыли и присыпали, она явно обрадовалась.

– Что, нравится быть голенькой? – спросила Кристи­на. – Вот подожди, будешь старая, как я, тогда увидишь, что в этом нет ничего приятного.

Доводы Кристины не убедили ребенка, девочка отчаян­но воспротивилась попыткам Кристины снова надеть на нее подгузник и завернуть в одеяло.

– О нет, Ничего у тебя не выйдет, – заявила Кристи­на, приподнимая ребенка. – Эти штучки со мной не прой­дут. Я не собираюсь в тебя влюбляться.

Действительно, меньше всего Кристине хотелось прики­пать душой к этому крохотному существу. Ситуация была форс-мажорная и лишь временная. Этот ребенок не принад­лежал Кристине, и не стоило об этом забывать.

Джо сидел за столиком у окна, ожидая Кристину с ма­лышкой.

– Мы ничего не ели со вчерашнего дня, – сказал он, помогая Кристине уложить ребенка в люльку, которую принес из машины. – Я заказал нам обоим по сандвичу и кофе.

– Спасибо, – сказала Кристина, садясь за стол. – Я только сейчас почувствовала, как голодна.

Позади них у другого окна сидела семья из четырех человек: мама, папа, и двое детей. Кристина поймала себя на том, что наблюдает за ними с завистью, которой уже давно не испытывала к людям, имеющим детей.

– Не нравится мне все это, – сказала Кристина, гля­дя на начавшие дрожать собственные руки. – Не хочу я этих переживаний. Слишком болезненно это все. Мне хо­чется вскочить и бежать отсюда без оглядки.

Джо наклонился через стол и накрыл ее руки своими.

– Не хочешь – не надо, Крис. – В его голосе не чувствовалось ни злости, ни скрытого упрека. – Это моя проблема, а не твоя.

– Так случилось, что это и моя проблема тоже, – начала Кристина, но, собравшись, быстро закончила: – Хотелось бы мне, чтобы это было не так. Честное слово.

– Брось, Крис. Чем бы эта история ни закончилась, все равно что-то останется с нами.

Официантка принесла кофе и бутерброды и быстро ушла.

– Никаких гарантий, – тихо сказала Кристина. – Судьбе просто нравится делать из нас дураков.

Джо посмотрел на малышку в люльке, затем на Кристину:

– Я могу сам справиться.

– Я знаю. – Кристина глубоко вздохнула, покоряясь тому, что было сильнее ее самой. – Я хочу участвовать в этом.

Сказав это, она улыбнулась, улыбнулась широко, по-настоящему, искренне и радостно, впервые за последние несколько дней.

– Это моя жизнь, Джо, и мой выбор.

Сколько времени прошло с тех пор, как она чувствовала жизнь так остро, так полно? Наверное, это было в послед­ний раз, когда Джо просил ее руки у ее отца и матери. Радость часто сменяется печалью, но после стольких лет, когда она держала чувства под пудовым замком, наверное, игра стоила свеч.

Она посмотрела на Джо, затем на дочку Марины, и в этот момент все показалось ей бледным и незначительным перед радостным сознанием того, что их стало трое.

Кристина проверила сообщения на пейджере еще до того, как они покинули ресторанчик. Санди просила позвонить ей.

– Я же сказала, что сегодня были похороны, – терпе­ливо объясняла Кристина своему продюсеру, – Нет, се­годня не могу. Я буду в студии завтра.

– Завтра меня не устраивает, – разозлилась Санди. – Ты мне нужна здесь и немедленно.

– Это невозможно.

– Давай сделаем вид, что ты этого не говорила.

– Завтра утром, – повторила Кристина.

– Нам дают другое время. Надо встретиться и обсу­дить стратегию. Завтра будет поздно!