Когда сбывается несбывшееся… (сборник) - Александра Стрельникова

Девушка останавливается у одного из открытых окон в коридоре. Достает из сумочки мобильник и звонит домой. Но на ее лице нет уже той радости, которую она испытала, когда обнаружила свою фамилию в списке поступивших. Сейчас ее лицо выражает усталость и некоторую растерянность.

— Мам, это я. Можешь меня поздравить. Я поступила.

— Доченька, как я рада. Умница ты наша, — обрадовано сказала мама.

— Я на платное поступила, — уточнила Катя.

— Ну, доченька, на бесплатное мы и не рассчитывали. А что-то голосок у тебя какой-то нерадостный?

— Да просто устала я.

— Так теперь деньги нужно высылать?

— Да. Телеграфом. На адрес почты, что я тебе дала. Как оплачу, так, наверное, билет домой буду брать…

А в это время идущая по коридору дама из администрации исчезает в дверях деканата факультета.

Здесь сидят две девушки — секретарши Маша и Даша, которые в данный момент пьют чай с тортом.

Вошедшая бросает алчный взгляд на большую коробку с тортом. Рот ее кривит желчная улыбка.

— Уже ополовинили… И за талию не волнуетесь? — А затем добавляет сухо, вот это надо перепечатать и вывесить на стенд. Внимательно сверяйте фамилии.

— Хорошо, Стела Георгиевна. Сейчас сделаю, — отозвалась одна из девушек с очень короткой стрижкой, которую звали Машей.

Как только строгая дама выходит, секретарша берет бумаги, садится к компьютеру и быстро начинает печатать.

В это время в деканат заглядывает юноша, очевидно, приятель той девушки, которая в данный момент сидит за компьютером.

— Ой, Игорешка, заходи, поешь с нами тортик. — И обращаясь к напарнице, попросила, — вычитаешь, а?

Юноша охотно садится к столу, его начинает обхаживать Маша.

Даша отставляет свою чашку с чаем и начинает бегло сверять распечатку.

— Тут Сохина Е.В….А тут — Сошина Е.В, сверяя списки, — бормочет Дарья себе под нос. — Вот слепая наша мадам.

— Как правильно? — переспросила она у Маши.

— Сохина, — ответила девушка, наливая чай своему парню. — Точно слепая, хоть и кобра очкастая…

Молодежь смеется.

Дарья быстро вносит какое-то исправление, снова распечатывая лист.

— Ну, я пойду вывешу на стенд, — сказала Даша, оставляя влюбленную парочку наедине.

По набережной Москвы-реки идут двое — парень и девушка. Позади их фигур угадываются очертания Крымского моста. Они притормаживают у одного из дебаркадеров.

— Что это? — спросила девушка.

— Офис моего начальника, — ответил московский татаромонгол.

— На воде? — удивилась она.

— И на воде бывает недвижимость… Представь себе. Я бы от такого домика тоже не отказался…

Они спускаются вниз по ступенькам. От плавучего домика их отделяет полоска воды.

Брюнетистый мачо свистит.

В одном из окон дебаркадера из-под занавески показывается физиономия мужчины.

Вскоре появляется и он сам, бросая перекидной мостик пришедшим. Это — Толик. Мужчина лет двадцати восьми.

Толик исполняет здесь обязанности охранника, матроса, местного электрика, сторожа в одном лице. Причем, легко предположить, что это — далеко не полный перечень его способностей и возможностей. Такая мысль невольно возникает при взгляде на его запоминающееся с первого раза лицо.

Московский татаромонгол, поддерживая спутницу, быстро ступает на устойчивую плавучую конструкцию.

— Уже все в сборе, — проинформировал его многоликий Толик.

— Отведи гостью к Сусанне. Пусть девушку чем-нибудь угостит, — по-хозяйски распорядился мачо.

Толик смотрит на неожиданную гостью, бесцеремонно разглядывая ее ноги в мини-юбке на высоченных босоножках с металлическим каблуком-шпилькой. Он улыбается, но улыбка на его молодом и порочном лице, скорее похожа на гримасу.

Толик распахивает двери перед пришедшими.

Мачо пропускает девушку впереди себя.

Интерьер плавучего домика представлял собою нечто среднее между убранством небольшого судна и игорного заведения «для своих». Внутри все было отделано полированным деревом дорогих пород. Не поскупились дизайнеры и на бархатную обивку цвета «бордо», которой здесь было даже с избытком. Множество оригинальных светильников, экзотических растений в больших кадках, со вкусом побранная дорогая мебель, в тон ко всему пушистое ковровое покрытие на полу — все намекало на основательность заведения и его хозяев.

Толик, мачо и гостья вместе поднимаются по красивой лестнице наверх, но расходятся в разные стороны.

Московский татаромонгол исчезает за тяжелыми бархатными занавесками.

Девушка идет вслед за Толиком, с интересом рассматривая убранство не совсем обычного помещения, в которое она попала.

Мачо входит в залу, скрытую от посторонних глаз бархатными занавесками и предназначенную, надо полагать, как для переговоров, так и нескучного времяпрепровождения посвященных. Небрежным жестом руки он приветствует присутствующих.

За большим столом, уставленным едой, восседает Ринат, который уже приступил к десерту.

Ринат — лысоватый брюнет лет сорока, небольшого росточка, кругленький, как «колобок», с пухленькими маленькими ручками, с лоснящейся, как сыр в масле физиономией, украшенной изысканно выстриженной бородкой, являющейся, несомненно, предметом гордости ее обладателя.

Двое других мужчин, очевидно, только что отобедавших, лениво катают бильярдные шары.

— О, Тимурчик, наконец-то, пожаловал… Как всегда, с опозданием, — отозвался тот, кто был здесь самый главный.

— Так у него «причина» уважительная. Я ее успел в окошко рассмотреть, пока они топтались у причала. Ничего себе так, молодая коза с длинными копытами, — усмехнулся, не отрываясь от игры, один из напарников Рината.

— Ну, без них никак нельзя. Главное, чтоб «козы» работе не мешали, — заулыбался масляными глазками Ринат и кивнул Тимуру, — присаживайся.

Московский татаромонгол садится к шикарному столу, наливает коньяк.

На большом блюде — аппетитные дары моря: огромные оранжевого цвета щупальца крабов, крупные королевские розовые креветки, украшенные огурцом и зеленью. На другом блюде, поменьше размером — мясная закуска.

Водка, коньяк, белое виноградное вино. В вазе — налитые спелым соком груши и крупный, розовато-сиреневый виноград.

Ринат, судя по всему, никак не может расстаться с десертом — ест «пахлаву» вперемешку с «чак-чаком», запивая восточные сладости несладким зеленым чаем.

— Вот. Рекомендую. Напиток богов — зеленый чай с цветами жасмина. Очень тонизирует. И еще — очень полезен для мужского естества, — Ринат пододвинул поближе к Тимуру большой заварной чайник.

Мачо молча кривится на зеленый чай, накладывая себе в тарелку щупальца краба покрупнее.

— Да, кстати. Как там по поводу выполненной работы? — негромко спросил гостеприимный хозяин и, изображая добродушие толстяка, добавил, — про долг забыто, как и обещал.

— И все? — жестко переспросил Тимур.

— Три тыщи баксов что — не деньги, мусор? — парирует его выпад собеседник.

Видно, что Тимур еле сдерживается, чтобы не сказать резкость своему шефу. Он нервно наливает еще рюмку коньяка. Его лицо мрачнеет. Сузившиеся и без того узкие глаза, раздутые ноздри говорят о близкой истерике.

Ринат выжидающе смотрит на Тимура, тщательно, не спеша, вытирает бумажной салфеткой руки от сладкого и липкого «чак-чака». Затем открывает ящик стола, доставая оттуда маленький бумажный пакетик, и кладет перед Тимуром.

— Ладно. Добавлю еще бартер. Ты знаешь, сколько это стоит. Я не хочу, чтобы меня считали неблагодарным.

Тимур, сдерживая прерывистое дыхание и эмоции, берет пакетик.

Видно, что и такой расклад его все равно не устраивает. Подавляя обиду, он пытается прощупать почву на дальнейшее.

— Так что там с ордером на квартиру слышно? — спросил московский татаромонгол.

— А с этим вопросом — к нашему коммерческому директору, — Ринат добродушно кивнул в сторону бильярдного стола.

— А как там бабуля? — не поднимая головы от бильярдного стола, спросил один из напарников шефа.

— Да, кстати, как? — заинтересованно спросил любитель пахлавы и «чак-чака».

— Она нас всех переживет, вместе взятых, — пытаясь придать веселость своему голосу, — ответил внук старой татарки.

Коммерческий директор поднимает глаза от игры и пересекается взглядом с Ринатом.

— О как… Я думаю, вопрос с ордером решится через нескольких дней, — ответил помощник шефа и предложил, — сыграешь с нами?

В то время, как Тимур уже общается со своими друзьями, Толик все еще водит Алену какими-то кругами по холлам, подсобным помещениям и коридорам плавучего домика, временами оборачиваясь и молча бросая на девушку откровенные взгляды.

Даже отнюдь не робкого десятка гостья насторожилась. Что-то жуткое, порою безумное мелькает в его глазах.