Не пролететь мимо Земли - Мария Гинзбург

Лена всхлипнула последний раз и взяла деньги. Парень дал ей еще одну купюру.

– На, – сказал он. – Купи себе потом тряпку, или книжку какую… А теперь уходи, я правда очень устал.

Девушка уже пришла в себя.

– Я смотрю, – сказала Лена, пересчитывая деньги. – Задницей у тебя лучше получается зарабатывать, чем своей музыкой?

Рикошет усмехнулся.

– Ну, не всем же бог дал пизду, – сказал он спокойно.

Лена яростно просмотрела на Рикошета и увидела в его руках небольшую книжку в мягкой обложке. Очевидно, музыкант достал ее из куртки, пока девушка возилась с деньгами. Лена прочла название и застыла, не веря своим глазам. Бас-гитарист положил книгу ей на колени.

– На, – сказал он. – Мне профессорские чудовища ни к чему – своих хватает выше крыши. А теперь уходи.

– Витя, – прошептала девушка. – Но почему…

– Уходи! – рявкнул Рикошет.

Девушка вскочила и вылетела с балкона, хлопнув дверью. Эмиль решил все-таки закрыться и встал. В комнате играли в «бутылочку». Шум и смех веселящейся компании доносился до парня как сквозь воду, звуки неимоверно растягивались, превращая голоса в чудовищный скрежет. «Спать, спать немедленно», подумал Рикошет. Когда его рука легла на шпингалет, он услышал тонкое пение домофона. Ни один из сидевших на ковре ребят даже головы не повернул в сторону двери. Лена и Ваня целовались, и остальные хором считали.

Эмиль вошел в комнату. На него никто не обратил внимания. У бас-гитариста мелькнула мысль, что он уже заснул и все это – игры измученного сознания. Фигуры друзей он видел тускло, размыто, словно смотрел изнутри огромного елочного шара.

Домофон продолжал звенеть.

Рикошету вдруг пришла жуткая мысль, что, сон это или нет, но если он сейчас не откроет дверь Гарику, то больше никогда не увидит его. Парень пересек комнату и вышел в прихожую.

Гарик поднялся на четвертый этаж и увидел, что дверь Ваниной квартиры приоткрыта. Он толкнул ее и оказался в полутемной прихожей. Полоса света из комнаты перерубала ее пополам. Оттуда же неслись громкие голоса – ребята хором считали. Гарик усмехнулся – ему все эти «бутылочки» уже казались детскими играми, но остальные члены группы не разделяли скепсиса своего солиста. Сначала Гарику показалось, что он в прихожей один. Это не удивило солиста «КБ» – тот, кто открыл ему дверь подъезда, даже не спросил: «кто там?», видимо, просто нажал кнопку и умчался целоваться.

Гарик направился к вешалке, на ходу снимая куртку, и в этот момент Рикошет выступил из темноты и обнял его, стиснул так, что у солиста «КБ» перехватило дыхание. Эмиль наклонился к лицу Гарика, чтобы поцеловать, но тот осторожно отстранился. Рикошет изменился в лице и разжал руки.

– Дорогу отсюда до Риткиного дома знаешь? – спросил Гарик.

– Гарик, я… – начал Эмиль.

– Показать? – перебил его солист «КБ»

Рикошет усмехнулся, покачал головой и ответил:

– Не надо.

Эмиль развернулся и направился вглубь квартиры.

– Я вижу, все-таки надо, – сказал Гарик.

Рикошет остановился, опустил голову.

– Разрешите куртку взять, мой фюрер, – сказал он с нарастающим сарказмом. – И выпить кружку кофе, а то я боюсь не оправдать вашего высокого доверия на порученном мне задании.

Гарик закусил губу.

– Разрешаю, – сказал он тихо.

Рита раздавила окурок в пепельнице и заметила, что у нее дрожат пальцы. «Хуже нет, чем ждать и догонять», подумала девушка. Судя по объяснениям Кати, Ваня жил где-то рядом, тоже в центре. Но с ухода Гарика еще прошло слишком мало времени, чтобы даже пересечь двор, в котором стоял домик Риты. Девушка подняла стоявшую у стола гитару, на которой Гарик переставил себе струны под левую руку, и аккуратно убрала ее в шкаф. Потом прошла по комнате туда-сюда. Когда они пришли сюда вместе с Гариком, в воздухе витал запах сырости и затхлости. В этой половине дома больше года никто не жил. Уезжая в Хириши, Рита отдала Мурку квартирантам, но кошка не забыла свою старую хозяйку. Пока Гарик таскал дрова, зверек проскользнул через открытую дверь и стал ласкаться к Рите. В доме сразу стало уютно, по крайней мере, так ей показалось. Сейчас кошка лежала на половике и умывалась. «Намывай гостей, намывай», подумала Рита. Если бы не присутствие Мурки, ожидание стало бы совсем невыносимым для девушки. Рита открыла окно. Во время душевной беседы они сильно накурили с Гариком. Больше всего девушку потрясло то, что Гарик не только выслушал все ее догадки, но и разрешил ей…

Проверить их.

Рита натянула свитер. Она решила выйти на крыльцо, встретить гостя. Какого-нибудь другого парня Рита не стала так баловать, но это ведь был не кто-нибудь, а Эмиль.

Два года бывший рядом.

Два года бывший ее лучшим другом.

Два года молчавший о своей любви.

Следовало его немного поддержать. Помочь сделать решительный шаг.

На свежем воздухе волнение Риты немного улеглось. Кошка сидела у ее ног и не мигая смотрела в сад. Девушка тоже слышала, как там тихонько шуршат какие-то маленькие зверьки. Крысы или мыши, наверное, выбравшиеся из канализации подкрепиться палыми яблоками. Не все же изоляцию на кабелях жрать. Мурка, очевидно, раздумывала, не разнообразить ли ей тоже свой рацион, но не витаминами, которых кошке хватало – квартиранты оказались людьми не жадными, Рита сама видела огромный мешок с Вискасом, когда зашла в их половину за деньгами, – а свежим мяском. Девушка же смотрела на красно-коричневую стену Кремля через просвет между высокими каменными домами, слушала, как шумит, расставаясь с листвой под порывами ветра, ее яблоневый сад. «А ведь Рикошет», вдруг подумалось Рите. – «Никогда не видел моего сада в цвету».

Тихонько скрипнула калитка. Рита обернулась. Кошка тихо мяукнула и спрыгнула с крыльца.

– Заходи, – сказала Рита Эмилю, замершему на месте, и улыбнулась.

Рикошет сделал несколько шагов вперед и остановился.

– Только сегодня не получится ничего, – сказал парень.

– Почему? – спросила Рита тихо.

– У меня презервативов нет. А ларьки по дороге закрыты все, как назло. А если просто так, все от меня залетают сразу.

– Что же ты у Гарика не спросил?

– Постеснялся, – признался Рикошет.

– Ну что же, – сказала Рита. – Будешь выдергивать дымящийся.

Рикошет засмеялся и пошел к крыльцу.

– Осторожно, – сказала Рита. – Там вторая ступенька прогнила.

Эмиль посмотрел себе под ноги на миг замер с уже поднятой ногой. Вместо старой, прогнившей ступеньки он увидел отвратительно яркую красную полосу на черно-лиловом фоне.

– Надо просто перешагнуть, – сказала Рита.

Рикошет тряхнул головой и поднялся на крыльцо.

«Он мог, конечно, высвободиться силой. Но она была как счастье, как весенняя ночь, как сон о самом главном…»