Саламандры - Ник Кайм

Орочий грузовик взорвался где-то справа от Тсу'гана, клубы дыма заслонили Элизия, и Тсу'ган потерял его из виду.

К тому времени, когда дым рассеялся, Элизий уже опустился на одно колено. Зверь угрожающе нависал над ним, вдавливая Элизия в пепел цепным клинком, вгрызающимся в выставленный навстречу крозиус. Над левым глазом орка темнел рубец и воспаленный почерневший ожог от удара крозиусом.

Элизий сдавал.

Тсу'ган изо всех сил пытался добраться до него, боль сковывала ноги и словно тяжелый груз мешала передвигать их. Он смотрел, почти оцепенев, как капеллан прицелился из болт-пистолета между потрескивающими дугами разрядов, отбрасываемых крозиусом, но орочий вождь лишь взмахнул силовой клешней.

Земля затряслась — очередной толчок терзал Скорию. В это же время вскрикнул Элизий, и его боль будто тряхнула весь мир. Его рука была срезана у локтя. Из раны хлынула кровь, собираясь в неприятную красную слякоть вокруг стопы и согнутого колена капеллана. Элизий словно тонул в луже крови; зверь, не переставая давить, шагнул вперед и расплющил ногой отрубленную руку в бессмысленном акте членовредительства.

До него было всего несколько метров, но Тсу'ган уже предчувствовал неминуемый смертельный удар, ощущал его, как перемену ветра или шевеление в желудке.

Капеллан находился очень близко от смерти, и Тсу'ган никак не мог ее предотвратить. Еще один герой роты будет убит, точно так же как…

Там оказался Н'келн, драконья шкура раздувалась от его рывка, двухклинковый силовой меч сверкнул — и жребий переменился. Выкрикивая имя Вулкана, капитан вонзил искусно сработанный меч в шею орку и вытянул его обратно вместе с потоком темной крови. Зверь взревел: хриплый крик вырвался из его разрушенной глотки, откуда с готовностью плескала кровь. Элизий был забыт, и капеллан упал, потеряв сознание от шока и кровопотери. Н'келн блокировал удар силовой клешни плоскостью клинка — воздух вокруг них затрещат от электрических разрядов.

Тсу'ган почувствовал привкус озона. От него немели губы и покалывало язык, точно он побывал в огне. Не обращая внимания на боль, брат-сержант побежал. Болтер опустел, баллон с прометием для огнеметной насадки тоже давно был истрачен, поэтому Саламандр вытянул свою спату.

Землю снова тряхнуло в зловещей синергии с титанической битвой, которая развернулась на ее поверхности. Орочий вождь, похожий на разъяренного великана, обрушил на капитана Саламандр град ударов. Каждый удар, подобный падающей комете, был нацелен в голову и предназначен для убийства, но фехтовальное мастерство Н'келна отбрасывало его или отклоняло в сторону. Темный и отвратительный табард из крови уже покрывал грудь орка, второй рог, прорезанный силовым мечом Н'келна в шее зеленокожего, выплескивал кровавую пену. Капитан Саламандр, оттесняемый яростным напором орка, не находя опоры в пепле, сдвигался назад, оставляя борозды в пепле.

Постепенно кровопотеря привела к тому, что движения военного вождя стали тяжелее, его непомерная мощь таяла. Чем больше он напрягал силы, тем быстрее из него вытекала кровь. Н'келн понимал это и сделал ставку на изматывание противника: по-настоящему прометейский способ умертвить врага. Никто не мог сравниться с Саламандрами в исключительной стойкости. Огнерожденные не ведали поражений.

Сознание орочьего вождя меркло, его смертоносный удар не достиг цели, и Н'келн воспользовался шансом. Уклонившись от направленной книзу орочьей силовой клешни, он шагнул ближе — в зону ее досягаемости — и рубанул по запястью руки, сжимающей цепной клинок. Затем повел меч в обратную сторону и вонзил его в незащищенный бок зверя. Мономолекулярные кромки силовых клинков расплавили металл и вызвали перегрузку в генераторе тонкого силового поля, послав зыбь энергии по броне зеленокожего. Тот завыл, когда меч прокусил его шкуру, затем плоть и, наконец, кость.

Вонь горелого мяса ударила Тсу'гану в нос, когда он накинулся на орка со слепой стороны и вонзил спату в открытый участок орочьей шкуры между пластинами брони и звеньями цепи. Н'келн вогнал меч глубже, нащупывая органы и пытаясь найти способ уничтожить это чудовище изнутри. Зверь с усилием поднял силовую клешню в попытке отбиться. Претор сбил ее вниз ударом громового молота. Сержант и его Огненные Змии наконец-то присоединились к схватке. Один из них, брат Манубиан, ударил краем штормового щита в раскрытую пасть орка.

Тот все еще отказывался умирать; его крошечные глазки, точно злобные кровавые солнца, горели обещанием возмездия, но этому не суждено было сбыться. Орочий вождь сгорбился: вес собственного тела тянул его вниз. Разряд плазмы ожег зеленое плечо — Дак'ир воспользовался просветом в рукопашной и выстрелил.

Перед умирающим орком возникла темная фигура.

Это был Элизий. Он тоже горбился, лицо его страдальчески кривилось под череполикой маской шлема. Кровь на обрубке почти запеклась, ларрамановы клетки работали изо всех сил, чтобы остановить кровотечение. Тонкая струйка еще сочилась из неровного обрубка, из которого кровь сначала хлестала потоком, и капеллан бережно прижимал руку к телу. Несмотря на временную потерю сознания, он не выпустил из рук свой крозиус арканум.

— Смерть оркам! — прохрипел капеллан и обрушил щелкающую разрядами булаву на голову зверя, ставя окончательную точку в поражении зеленокожего. Без объединявшего их военного вождя орочьи кланы орков окончательно распались. Плохо дисциплинированных, дерущихся между собой зеленокожих вскоре перебили. Многие орки убежали в дюны, убедившись в победе Саламандр. Собственный клан вождя сражался до конца, но Огненные Змии и подоспевшие отделения Дак'ира и Тсу'гана вместе с остальным подкреплением быстро одолели их. Инфернальная Гвардия собралась подле своего командира. Брат Маликант передал Н'келну ротное знамя, и тот воздел его в сумеречное небо:

— Слава Прометею! Слава Вулкану и Императору!

Саламандры ликующе зашумели, вместе с ними и человеческие поселенцы. Они не понимали, чем вызвано ликование, и радовались уже тому, что остались живы, а свинозубы — нет.

Ба'кен догнал Дак'ира и остальных. Осевший труп орочьего вождя медленно остывал перед ними.

— Зеленокожие разбиты, — объявил он.

Дак'ир посмотрел на Илиада, шедшего следом, и порадовался, что этот человек остался в живых. С ним шли семнадцать других поселенцев.

— Они отдали свои жизни, защищая свой дом, — произнес Илиад, угадав мысли сержанта Саламандр. — Именно этого хотели бы они сами и их семьи.

Дух Илиада остался непокорным, хотя настроение было угрюмым и мрачным. Скорбь придет позже.

— Акума? — спросил Дак'ир о втором поселенце из двух участвовавших в сражении, которых он знал по имени.

— Он умер с честью, — поведал Ба'кен, и Дак'ира поразила печаль в его голосе. — Он сейчас покоится в мире, затем я отнесу его в пиреум, к остальным героям, павшим сегодня.

Наступила угрюмая тишина, которую нарушило появление капитана.

— Рад встрече, братья! — произнес Н'келн, вернув знамя Маликанту и встав среди них.

Собравшиеся Саламандры склонили головы в знак уважения к мужеству и доблести капитана. Дак'ир почувствовал, как вселяется в него мужество, и был рад, что Н'келн обрел свою силу в пламени войны. Наковальня испытала его, и капитан вышел созданным заново. Оптимизм Дак'ира внезапно померк, когда он перехватил угрожающий взгляд Тсу'гана. Глаза брата-сержанта светились тускло, и двигался он неловко. Свежие шрамы крест-накрест пересекали его лицо — почетные отметины хорошо проведенного боя. Другие шрамы в память об этом дне будут добавлены позже жрецами-клеймовщиками. Ярость Тсу'гана быстро растаяла, когда он перевел взгляд с Дак'ира на Н'келна. Дак'ир был тронут, заметив уважение в этом взгляде, и с удивлением признался себе, что, возможно, поначалу опасения Тсу'гана были небеспочвенны, что он действительно желал лучшего для роты, а не просто рассчитывал ухватить для себя немного славы. Если его брат-сержант мог признать, что судил поспешно и ошибся, тогда, вероятно, Дак'иру следовало сделать то же касательно мотивов Тсу'гана. Это не означало, что вражда между ними уменьшилась, конечно.

— Апотекарий Фугис займется этим, — приказал Н'келн Элизию тоном, не терпящим никаких возражений со стороны капеллана.

Дак'ир поразился, что капеллан еще стоит на ногах, учитывая тяжесть раны даже для такого крепкого создания, как Астартес.

Элизий просто кивнул. Адреналин уже уходил из тела, и ему приходилось концентрировать все внимание на том, чтобы не упасть и не потерять сознания.

— Что дальше, милорд? — спросил Претор, почтённый собственными шрамами. Его взгляд коротко метнулся туда, где пали Намор с Клайтеном. Два боевых брата уложили их рядом, приготовив для редуктора Фугиса. Печаль омрачила на мгновение лик Претора, затем вернулась его прежняя суровость. — Орки побеждены, но «Гнев Вулкана» по-прежнему прикован к земле, и мы ни на шаг не приблизились к разгадке, зачем «Книга огня» привела нас сюда.