Знак Моря - Пол Кирни

Бьонарцы пробиваются вдоль берега против ветра, и это означает, что они пришли с юга. Что там, на юге? У них есть гарнизон в Голгосе, и… Вот оно что. Рол распахнул глаза. Полк на судах – это и есть голгосский гарнизон. И отплыли они оттуда, ибо получили сведения о местности, в которой можно отыскать таинственный пиратский город. Откуда к ним могли попасть такие сведения?

И он знал. Знание ворвалось в его мозг, и в тот же миг сердце упало под его тяжестью. Не иначе как его бывших товарищей по кораблю подобрали имперцы. Впервые бьонарцы узнали, в каких краях находится потайной город. И вот плывут вдоль берега, ища его. «Да, прав Артимион. Я приношу неудачу. Я навлек это на их головы». И его радость в солнечный синий день на корабле, резвившемся под его ногами, убавилась.

– Парус! – крикнул дозорный с фокмачты. Все мысли покинули его ум. Он в один миг взбодрился.

– Где?

– Строго по левому борту, шкипер. Поставить топсели. Похоже, у них подняты все паруса.

Рол уже бежал в сторону кормы. Он взлетел по вантам гротмачты, подтянулся по стеньге, а затем перебрался на брамстеньгу. Очутившись близ клотика, он обвил рукой мачтовые бугели и стал смотреть на восток.

Да. Вот оно, трехмачтовое судно, но не под всеми парусами. Барка. Прямые паруса на фок и гротмачтах, а на бизаньмачте косые. Больше пока ничего не разглядеть. Он проорал вниз на шканцы:

– Эй, рулевой! Забери на три к левому борту! Курс строго на восток!

«Возрожденный» плавно повернул под ним. Его высокий насест то наклонялся, то выпрямлялся, то тянулся вверх. Чужой корабль мог принадлежать Купеческому Союзу и идти по своему делу, но почемуто Рол в этом сомневался. И в любом случае погода ему благоприятствует, как и крохотному флоту Артимиона. Ролу нелишне бы перехватить чужаков, чтобы те не подошли к другим кораблям из Ка с тыла. «Ран, – молил он, – только бы это было не военное судно. Не сейчас».

Да, выдался великолепный день, лучше не придумаешь для выхода в море. После тесных пределов Ганеш Ка мрачный камень внешнего мира казался обширным без меры. Вращающаяся земля, беспредельная, как воображение безумца. Рол видел на пять лиг во всех направлениях. Если поглядеть на восток, весь мир всего лишь пузырь синего пространства. Бирюзовое море, ветер, ласково поднимающий морщинистые валы, улавливающие свет солнца и отражающие его мириадами искр. А небо над головой темное, почти пурпурное, малопомалу светлеет, скатываясь к горизонту и, встречаясь с океаном, почти сливается с ним на пределе видимости. Синий мир, лишенный всего, кроме воздуха и воды. И у самого края зарубка – чужой корабль, который может оказаться безобидным, а может навлечь на себя грозный жребий.

Сердце его так и подскочило. Он поглядел вниз. Там, далеко под его насестом, бурлил крохотный людный деревянный мирок. На палубе полно людей, канатов, орудия приникли к палубе у самого фальшборта, точно бронзовые звери, настороженные перед схваткой. Люди внизу остановились, не одно и не два лица запрокинулись к нему, а затем повернулись к горизонту. Нет, нельзя пренебрегать случайностью. Рол закрыл на миг глаза и проревел: «Все по местам!»

Миг тишины. Затем жестко застучал барабан, и толпа на палубе оказалась охвачена бурной деятельностью. Хвост кильватера начал плавно изгибаться, когда судно повиновалось рулю, меняя курс, дабы сблизиться с тем, чужим. Нос резко нырнул с гремучим шипением, и по баку рассыпалась водяная пыль. Снасти внизу скрипели и стонали, дерево вытягивалось и напрягалось, как будто корабль был пробуждающимся титаном, в котором нарастал гнев. Теперь ветер бил ему в левый борт. Бизань взяли на гитовы, топсели наполнились до предела. Команда подбирала грот и косые. Если вскоре возможна схватка, лучше, чтобы полотнища не вздувались слишком близко к дулам орудий. Рол схватился за бакштаг и соскользнул на палубу. Знак Моря уберег его ладонь от жжения. Немедленно бурная жизнь плотно окружила его, мир его стал маленьким и насыщенным.

– Не выкатывайте их, парни, – прокричал он орудийным расчетам. Он хотел, чтобы отверстия оставались закрытыми до последнего мгновения, когда «Возрожденный» обнажит зубы, выкатив шесть двенадцатифунтовых фальконетов по левому борту. Корабль под его ногами с охотой отвечал на властные требования ветра.

Вот оно. Топсели чужого судна поднялись над горизонтом достаточно, чтобы их видели с палубы. На гротмачте развевался флажок, подобный шафрановой искре с черной каймой. Боевой флаг Бьонара.

– Борода Рана, – негромко пробормотал Галлико. – Корабльто военный.

– Значит, нам всетаки пригодятся твои двадцать залпов, – улыбаясь, сказал ему Рол. И понюхал воздух. Ветер попрежнему был северосеверозападный, и «Возрожденный», идя по ветру, делал добрых семь узлов, меж тем как барка уступала ему в скорости, ибо шла к ветру под углом, реи перекашивало, и вот они уже стали как на шхуне. Рол следил за ее продвижением.

– Медленно у них выходит, надо сказать. Сомневаюсь, что они делают три узла.

Галлико кивнул. На его лице была натянутая улыбка, полностью лишенная добродушия.

– Эй, на палубе! – прогремел дозорный. – Они меняют курс. Похоже, хотят сблизиться.

– Боевая готовность по левому борту. Элиас, подними наш флаг. Галлико, ступай на бак и посмотри, как там с абордажными крючьями.

– Есть, капитан, – рявкнул полутролль, подмигнув. И затопал прочь с быстротой, поразительной для такого верзилы.

Флаг «Возрожденного» бежал вверх по гарделям гротмачты, и ветер подхватил его, заставив биться, точно исступленного змея. То был неровный кусок черного как смоль полотна без всяких обозначений. Черный Флаг. Теперь, если их ждет неудача в бою, не будет ни просьб о пощаде, ни ее самой.

– Расчеты левого борта, выкатить орудия!

Люки отверстий вдоль левого борта были подняты, и потеющие расчеты, по шесть человек на орудие, потянули своих неподатливых смертоносных подопечных вовне, канаты испускали стон, дерево и железо оглушительно гремели. Общий вес шести полуторатонных двенадцатифунтовок вызвал крен корабля при перемещении. По палубе предусмотрительно рассыпали песок, чтобы босоногие матросы не поскользнулись, если на струганные доски прольется кровь когото из них. У оснований мачт расставили кадушки с водой, а мотки фитиля, который предстояло подносить к пушкам, уже тлели в железных ведерках близ каждого расчета. Едкий запах колебался, усиливаясь и ослабевая, у корабельного шкафута. Рол вдыхал его как тонкий аромат, занимая свое место в конце шканцев близ штурвала. За штурвал, удерживая корабль на курсе, ухватилась вся четверка рулевых. У поручня шканцев стояли еще два матроса, ответственных за две маленькие злобные вертлюжные пушечки.