Афганский рубеж - Михаил Дорин

— Карим, у меня вопрос к тебе. Чисто по-мужски и без криков. Тебя Енотаев постоянно вопросами донимает о том, что в экипаже происходит? — спросил я.

— Я Петровича знаю с лейтенантов. Он мужик неглупый и всё сам видит. Ты вправе мне не доверять и думать, что я стукач. Но наш комэска должен знать всё. Ну, почти всё, — улыбнулся Сабитович.

— То есть, ты рассказывал всегда только то…

— О чём можно рассказать, чтобы не навредить ни тебе, ни командиру. Всё остальное — остаётся в кабине вертолёта, — поспешил ответить Уланов.

Ну, пускай будет так. Хоть что-то ответил.

На вечернем совещании довели порядок выполнения завтрашних вылетов. Как и предполагалось, будем высаживаться тремя группами.

— 1 роту высаживает на севере группа Батырова. Идёте через ущелье, как вы и рассчитали. Группа прикрытия отрабатывает по позициям духов. Как только десант будет высажен, уходите по Западу района. Там нет кишлаков и позиций душманов, — указал Енотаев на карте.

— Снарядов не жалеть, поскольку пехоте придётся бежать в гору. Чем лучше отработаете, тем быстрее они займут позиции духов, — добавил Батыров, указывая командирам экипажей Ми-24 на опорный пункт в северной части.

Далее комэска довёл задачи группам, которые высаживают десант на востоке и западе. Также определили, как будет осуществляться поддержка батальона, который перекрывает долину с юга.

— Ми-8 уходят на площадку в район Агаба, — указал на карте населённый пункт Енотаев.

— Распоряжение уже есть, что там будет заправка и пополнение боекомплекта. Для этого нам выделили звено Ми-6. Итого: 30 вертолётов завтра задействованы в операции, — довёл начальник штаба.

Вопросов по задаче ни у кого не возникло. Комэска поднялся со своего места и готовился уже выйти из палатки, но остановился. Он оглядел всех взглядом и постарался быть серьёзным. Но видно, что уголок его рта дёргался от напряжения.

— Постарайтесь… — прервался Енотаев, продолжая вглядываться в глаза каждого.

В такие моменты командиру сложнее всего. Он должен заставить себя поверить в то, что все выполнят задачу и вернуться живыми. Однако, порой это очень сложно. Проще сделать всё самому и не ждать на стоянке, выкуривая сигарету за сигаретой.

— Всем выспаться. Доброй ночи! — спокойно сказал командир и вышел из палатки.

Глава 31

Первые лучи солнца уже пробиваются сквозь остекление кабины. Вертолёт вибрирует и ходит из стороны в сторону. Капли пота постепенно просачиваются из-под шлема и попадают в глаза. Не спасает ни воздушные потоки снаружи, ни нагоняемый воздух вентиляторами.

— Я сейчас зажарюсь. И это только 5.30 утра, — ворчал Батыров по внутренней связи.

— Сейчас полетим, и нам будет не до жары, — ответил я.

Группа во главе с Сопиным загрузилась. Сабитович громко хлопнул дверью. Теперь осталось дождаться команды на выруливание.

Вчера ночью прибыл в наше расположение генерал-лейтенант Целевой. Увидели мы его только сегодня, когда он садился в Ан-26РТ. Лично будет руководить операцией с большой высоты.

— Так, ну я готов. Где команда? — спросил Карим, занимая своё место в проходе.

По-прежнему в эфире только идут доклады о готовности к вылету. Енотаев, пока не даёт команду выруливать.

— В конце кабины. Только ведро, — услышал я голос Карима, который рассказывал Сопину, какой есть туалет на борту.

Видимо, кто-то из бойцов забыл сходить перед заданием.

— 201й, группа 207го готова, — снова доложил Батыров, который уже брызгает каплями пота на приборную доску.

— Ждём, 207й. Самому жарко, — понял нашу обеспокоенность Ефим Петрович.

Я смотрел по сторонам, наблюдая за тем, как аэродром постепенно погрузился в непроглядное облако серой дымки. Винты всей вертолётной армады поднимали в воздух пыль, осевшую на бетон за ночь и утро. Вышедшее солнце еле-еле проглядывается сквозь эту пелену.

— Внимание, 201й, группе на полосу, — прозвучал в эфире голос руководителя полётами.

Со стоянок друг за другом начали выруливать вертолёты. Первым пошла наша группа. Первая пара Ми-24, завешенна специальными контейнерами с пушками ГШ-23, а вторая — блоками с неуправляемыми снарядами. Далее четвёрка наших Ми-8.

— А чего мы только С-5 и пулемёты взяли? Вроде не так высоко в той местности, — поинтересовался Сабитович, почему кроме блоков с неуправляемыми снарядами больше ничего не вешали.

— Слишком узкое пространство, в котором нужно маневрировать. А завесимся больше, будет сложнее. К тому же, садиться мы там не будем, — ответил я.

— Мда, а у нас когда-нибудь будут простые задания? Мне вот понравилось, когда мы девушек везли из Кабула. Симпатичные такие, — улыбался Карим.

— В Союзе будем борщи возить, — ответил Батыров, оставаясь всё таким же серьёзным.

Понятно, что напряжение перед вылетом большое. Но не идти же на задание, как на подвиг.

Выстроились на полосе и приготовились к взлёту. Все в кабине сосредоточены. Карим постоянно поправляет автомат, а я внимательно смотрю за Димоном. Тот нервно постукивает пальцами по ручке управления.

— Блин, а ведь я тоже в туалет не сходил. Есть ещё время? — спросил Сабитович.

— Только в конце кабины. Ведёрко, — посмотрел я на него и улыбнулся.

Уланов шутку оценил и дал мне «пятюню». Потом Карим протянул руку Димону и тот хлопнул ему. Мне Батыров руку не протянул, но посмотрел внимательно.

— Пора, командир, — произнёс я.

— 207й, группой взлетаем, — сказал в эфир Димон.

Ми-24 оторвались быстрее. Медленно поднялись в воздух и стали ждать команды на разгон скорости. Тут начали взлетать и мы. Разгон по полосе, набрали нужную скорость и оторвались от бетона. Следом пошли и остальные.

Я смотрел вправо и видел, как над Баграмом начинают один за другим подниматься вертолёты. Будто большие пчёлы, они продолжали заполнять воздушное пространство, выстраиваясь в боевой порядок.

— 207й, я 301й, заняли расчётный курс. Исходный пункт маршрута прошли, — доложил ведущий нашей группы прикрытия.

Впереди уже видны склоны Гиндукуша. Горы в лучах рассветного солнца меняют свой цвет с серого на бледно-жёлтый с большими красными пятнами. Совсем близко уже и дорога, ведущая на Джелалабад.

Видно, как поднимается в воздух пыль от колонны техники. Это идёт группа 109й дивизии. Пока мы идём по расчётному времени.

— Скорость по прибору 180, — подсказал я Батырову, но Димон с трудом удерживал режим.

Всему виной восходящие потоки и горный рельеф местности. Высохшее русло реки всё ближе. Ведущему Ми-24 осталось до него