Черный ураган. Честный Эйб - Рубинштейн Лев Владимирович

— Зачем ты выскочил из поезда на ходу?

— Не поладил с контролёром, — туманно отвечал Сэм, растирая колено.

— Тебе повезло! Ты мог бы сломать руку или ногу… Боже мой, да это Сэм Грегори!

Сэм всплеснул руками. На него глядели ясные, голубые глаза Тома Белла, машиниста с «Чертополоха». Рядом с ним улыбался во весь рот кочегар Эл Кимбс.

— Как вы сюда попали? — строго спросил Сэм.

— Нас уволили, масса Сэм, — сказал Кимбс, — всех уволили с «Чертополоха». Дело в том, что после вашего побега мы забастовали. И тогда Корни сказал: «Эхе-м-м, мне не нужны лодыри!» И всех выгнал.

— Мы свободные люди и имеем право бастовать, — сказал Сэм.

— Ты уже убедился в том, что такое свобода, — усмехнулся Том. — Корни уже нанял каких-то голодных бродяг из Европы. «Чертополох» дымит вовсю.

— Корни — это зараза! — убеждённо произнёс Сэм. — И я сейчас вам это докажу, слушайте!

Том покачал головой.

— Я знаю, что ты мастер поговорить, Сэм. Что тебе нужно?

— Я ищу честных людей!

Том и Эл переглянулись.

— Мы уже нашли их, Сэм, — сказал Том. — Вот они!

И он торжественно указал большим пальцем на великолепную ферму.

— Это гармоническая ассоциация Брук-Фарм, — пояснил он. — Здесь нет частной собственности. Каждый вносит деньги и приобретает акции…

— Спасибо, сэр, — сказал Сэм, — у меня сейчас временно нет денег. Я их потратил на развлечения.

— Масса Сэм, — сказал Кимбс, — я человек необразованный, но скажу вам, что там платят доллар в день за любую работу и обеспечивают жильём.

— И вдобавок там учат бесплатно ремёслам, математике, ботанике, музыке и рисованию, — добавил Том, — там все равны. Каждый может потрудиться и приобрести много акций. А машины и инструменты общие.

— И доллар в день, масса Сэм, — добавил Эл Кимбс.

— И когда вся Америка покроется сетью таких ассоциаций, — мечтательно сказал Том, — наступит подлинный рай для всех, кто трудится.

— Ты, однако, здорово выучил все эти сказки, — проговорил Сэм. — А кто главный сказочник?

— Это изобрёл француз, по фамилии Фурье?. А у нас, в Штатах, мистеры Брисбейн и Грили.

— Не знаю, не знаком, — сказал Сэм. — Доллар в день, это недурно… Но, боже мой, меня не примут в это заведение!

— Почему?

— Потому, что я числюсь уголовным преступником.

Том и Эл переглянулись.

— А мы не скажем, — промолвил Эл.

— И, кроме того, — сказал Том, — эти парни не станут помогать Корни Вандербильту. Они враги таких, как он, людоедов, И там тебя не выдадут.

— Нет, ребята, — сердито ответил Сэм, — я не гожусь для вашей ассоциации. Я вольный бродяга, я сам по себе. Кроме того, я механик из Нью-Йорка, а не деревенщина с косой в руках. — Я ухожу искать свободу. Прощайте!

Сэм сделал по пути к свободе только два шага. Ухватившись за колено, он согнулся в три погибели и простонал.

— Так, так, — заметил Том. — Выходит, не миновать тебе счастья. Это судьба. Эл, бери его под руку. Не сопротивляйся, Сэм, мы ведём тебя в рай.

— Доллар в день, масса Сэм! — подтвердил Эл.

Таким образом механик Сэм Грегори вступил в гармоническую ассоциацию Брук-Фарм.

Колокол возвестил конец работы в механических мастерских. Сэм Грегори вымыл лицо и руки, вывязал галстук и отправился в лекционный зал.

Сэм уже шестой месяц работал в секторе сельского хозяйства» где он чинил веялки, серпы и плуги.

Директор ассоциации доктор Рипли был небольшой человек с задумчиво-восторженным лицом проповедника. В лекционном зале он преподавал латинский язык и критиковал общественные порядки. Джордж Рипли славился своим красноречием. Он говорил часами, воздевая руки к небу, раскачиваясь и поминутно поправляя золотые очки на носу. Он говорил о будущем.

Будущее было полно чудес. Не надо было ни стачек, ни революций, ни насилия. Достаточно было убедить лучших людей в Америке, чтоб они вкладывали свои деньги, свой труд, свой талант в акции «гармонической ассоциации» — и вся Америка, а за ней и весь мир превратятся в рай, где вместо конкуренции будет всеобщее «единство и гармония». И как это до сих пор люди не могли понять, что вместо ежедневной борьбы друг с другом им следует объединить свои усилия?

Не мог этого понять и Сэм Грегори. Ему трудно было понять возвышенные слова и закруглённые фразы самого Рипли. Он вертелся во все стороны. Справа от него возвышался, сложив руки на коленях, Том Белл, за ним сидел, полуоткрыв рот, Эл Кимбс. Слева от Сэма сидели члены ассоциации «предлагающие талант». Это были учителя, писатели, профессора, философы и образованные леди из Бостона. Дамы были в строгих платьях из тёмной тафты с записными книжками в руках. Они слушали оратора с молитвенным восторгом.

— Том, — прошептал Сэм «а ухо своему соседу, — ты что-нибудь понял?

— Гм, кое-что понял, — отвечал Том.

— Откуда эти ребята возьмут деньги на своё хозяйство?

— Гм, вероятно, в складчину, — отвечал Том.

— А по-моему, если все эти таланты сложатся, да ещё и мы добавим по доллару каждый, то всё равно денег не хватит.

В этот момент Рипли коснулся как раз вопроса о деньгах. Он выразил твёрдую надежду, что какой-нибудь разумный капиталист прочитает «Предвестник» (так назывался журнал Брук-Фарм) и поймёт, что лучшее место для его денег — это гармоническая ассоциация!

— Если сюда явится Корни Вандербильт с его миллионами, — не утерпел Сэм, — то моей ноги здесь не будет!

— Тише ты, полоумный, — зашептал Том.

— Я неграмотный негр, — сказал Эл Кимбс, — но я не могу представить себе, чтобы белые господа, которые покупают рабов на Юге, стали бы сидеть на одной скамье с чёрными.

— Доктор Рипли их убедит, — ответил Том.

— Никогда, Том! О, никогда!

— Я тоже думаю, что никогда, — сказал Сэм.

Тут все встали. Одна из леди заиграла на фисгармонии и хор запел:

К шагу шаг — и долгий путь

Мы пройдём, мы пройдём.

К камню камень — мощный свод

Возведём, возведём!

Капля с каплей — и волна

С шумом вертит жернова.

Лишь единством мы сильны -

Так сомкнём тесней ряды!

После собрания Том Белл с трудом протискался к Рипли, который стоял в кружке поклонниц, протирая очки.

— Мистер Рипли, — прошептал Том на ухо великому оратору, — я хотел бы сказать вам два слова наедине.

— Пойдём, брат, — сказал Рипли. — Я хотел бы, господа, чтоб мы все называли друг друга «братьями». Пойдём, брат, и я надеюсь, что другие братья и сёстры извинят меня.

Они вышли в коридор.

— Мистер Рипли, то есть брат, — сказал Том, — я нынче ходил в Роксбери за гвоздями, и по дороге мне привелось услышать разговор, которого лучше бы мне не слышать.

— Надеюсь, что выражения были приличными? — спросил Рипли.

— Дело не в выражениях. В рощице возле нашей территории были привязаны две верховые лошади, а на брёвнах сидело человек шесть из того сорта, который вы называете подонками.

— О, это господа в широкополых шляпах, жующие табак?

— Совершенно верно, мистер… то есть брат. По-моему, это охотники за беглыми неграми. Но один из них выглядел почище, в коричневом сюртуке и жёлтых брюках, цилиндр сдвинут на затылок.

— Кто бы это мог быть, брат Том?

— По-моему, это сыщик, мистер брат Рипли.

Рипли удивлённо посмотрел на Тома.

— Не удивляйтесь, — продолжал Том, — я это понял из их разговора. Они говорили о Брук-Фарм.

— И что же они говорили?

— Что наша ассоциация есть просто притон для всяких беглых… Что в ней находят себе приют уголовные преступники, неоплатные должники и негры, удравшие от хозяев. Что мы все заражены подрывными идеями, привезёнными из-за океана, и что надо с нами расправиться…

— Брат Том, — возмущённо сказал Рипли, — с нами можно расправиться, только нарушив закон!

— А я полагаю, — простодушно промолвил Том, — что для них нарушить закон самое обыкновенное дело. Они получают за это деньги.