Пилигримы - Уилл Эллиот

Кто «она»? А, видимо, Незнакомка…

— Кейс, мы же не знаем этого наверняка. Кто-то сумел открыть ее, значит, должен быть способ. Можно поискать. Может, доберемся до города, порасспрашиваем местных. Это будет наш собственный путь. Как тебе такой вариант?

— Я не вернусь туда, Эрик, — произнес Кейс.

— Почему? Тебе же здесь не нравится.

— Там мне тоже не нравится. Мне вообще все это не нравится. Куда ни пойдешь, везде воняет. Ты меня понимаешь? Я прожил свое. В чем суть жизни, Эрик? В чем смысл этой большой игры? Я узнал ответ. Смысл в том, чтобы добраться до смерти с максимальным комфортом и удобством. Отсидел свое — и проваливай. Мне все это чертовски надоело, но я проваливать пока не собираюсь.

Эрик сел рядом с ним, чувствуя, как после долгой ходьбы ноют мышцы ног. Вокруг еще немного посветлело, небо начало белеть.

— Давай вернемся, Кейс. Давай отыщем остальных.

— Да к черту их, и ты можешь делать все, что тебе угодно! — рявкнул в ответ старик. — Я пришел сюда, чтобы быть с ней.

— Здорово. Ты так уверен, что она следовала за тобой… А что, если она не придет? Потому что… — Эрик огляделся, — нет. Я ее в упор не вижу.

— Она придет, — сердито заявил пьяница. — Пистолет у тебя с собой или нет?

— Еще бы. Но нельзя застрелить голод или жажду.

Эрика охватил неожиданный приступ тоски и чувства вины, стоило вспомнить выстрелы и предсмертный крик Инвии. Он застонал.

— А с тобой что не так?

— Не знаю. — Эрик встал и пошел прочь. Он снова увидел последний рывок женщины с крыльями, которой сам, своими руками нанес раны. Отчаяние оплело его, словно заклинание, внезапно все показалось бессмысленным, и он искренне посочувствовал старику, разделив его чувства. Может, он тоже уже пережил слишком многое. В конце концов, пистолет здесь — дуло в рот, ба-бах — и его нет, смерть быстрая и относительно чистая, по крайней мере для этого мира. Это можно сделать в любую минуту. Таких мыслей у Эрика раньше не было никогда.

— Куда ты направляешься, Эрик? — донесся до него голос Кейса, на сей раз приправленный беспокойством. Молодой человек молча указал на мост, видневшийся в отдалении. Шаги Кейса зашелестели по гравию. — Эй, Эрик, подожди меня. Эрик! Этот пистолет… Почему бы тебе не отдать мне его на время?

«Неужели все мои мысли настолько очевидны?» — подумал Эрик, молча всучив Кейсу «глок». Какое-то время они шли молча.

— Жалко эту крылатую барышню, — вздохнул старик. — Они красивые, очень. Очень красивые. Но что с того? Ты сделал то, что должен был. На это потребовалась изрядная смелость. Не думал, что ты на такое способен, но я ошибался.

Эрик ничего не ответил.

— Я знаю, на что это похоже, — вздохнул Кейс. — Поверь мне, знаю. Это останется с тобой на всю жизнь, но со временем начнет отпускать, по крайней мере иногда. — Он обнял Эрика, который с удивлением обнаружил, что плачет.

То и дело пласты гравия предательски осыпались под ногами. Друзья успели вспотеть, но не слишком сильно, поскольку небо цвета слоновой кости все же не обрушивало на их головы солнечного жара. Далекий мост и дорога медленно, но верно приближались.

— Никак не могу понять здешнюю температуру, просто в голове не укладывается, — проворчал Кейс, — как у них вообще воздух нагревается, без солнца-то? Иногда тепло, иногда холодно. Можно подумать, кто-то монетку бросает.

— Я спрашивал об этом у здешних. Тут нет времен года. Но время, что самое странное, они делят на такие же промежутки, как и мы. Дни, недели, месяцы, годы, века. Часы и секунды, кстати говоря.

Кейс удовлетворенно хрюкнул:

— Как они додумались до этого, если нет солнца, которое и разделяет время на дни и часы?

— Не знаю. Мы ведь не первые, кто пришел сюда с Земли. И у меня в последнее время появляется ощущение, что мы не так уж далеко от Земли, словно этот мир — некая скрытая ее часть. Может, в прошлый раз пришельцы принесли с собой нашу систему времяисчисления, и местные ее скопировали. Кто знает? Вообще, все выглядит так, как будто кто-то поменял настройки, нажав на кнопку, заставив дни и ночи укладываться в некий общий режим.

— А как они тогда различают север и юг? Если нет Северного полюса…

— Это как раз легко. — Эрик указал на небо. — Взгляни на облака.

— А что не так с ними?

— Они движутся только в одном направлении. Всегда на юг.

Кейс уставился на медленно ползущие хлопковые полоски:

— А почему, интересно?

— Понятия не имею. Но ты обратил внимание на ветер? Он тоже чаще всего дует на юг. Я спрашивал Лупа, почему так, и он сказал, что я еще не готов это узнать. По-видимому, на то есть причина.

Кейс присвистнул:

— Интересно, а что у них тогда наверху вместо солнца и звезд? Что именно разделяет день и ночь?

— Не знаю. День и ночь просто есть. Местные не спрашивают, почему они сменяют друг друга. А ты обратил внимание на то, что наши тени иногда нормальные, а иногда их сразу несколько штук? Как будто там, наверху, не один источник света, а несколько.

Они остановились, чтобы перевести дух, когда подвернулись вполне удобные валуны из гладкого камня, похожие на сиденья со спинкой. Постепенно до них начало доходить, насколько они уязвимы и беспомощны на этой огромной равнине, как муравьи, крадущиеся по тарелке великана. Даже вывих лодыжки здесь был вполне способен стать серьезной неприятностью — Эрик сомневался, что один из них сможет далеко унести другого.

— Видел свет, который исходил от нее? — со вздохом вспомнил Кейс. — Это было что-то, а? — Со временем он начинал все чаще оглядываться через плечо, а в глазах то и дело мелькало беспокойство.

«Наконец-то до него начинает доходить», — подумал Эрик. Приближается момент «Вот дерьмо!», и Кейс старательно его оттягивает. Раньше он считал, что Незнакомка не приближалась к нему из-за остальных. Теперь остальных здесь не было. Так где она?

Эрик не стал лишний раз наступать на больную мозоль.

— Да, это было что-то. Они называют это магией. Пора двигаться дальше.

Чтобы идти дальше, требовалось изрядное усилие. Камни под ногами ужасающе шумели — точнее, так только казалось из-за окружающего безмолвия. Туфли Эрика были плохо приспособлены для прогулок по такой местности — оставалось только гадать, сколько еще они выдержат и что, черт возьми, ему делать, когда ботинки развалятся прямо на ногах. Бумажник по-прежнему бился о бедро с каждым шагом. Почему ему так сильно захотелось сохранить эту кожаную безделушку, Эрик и сам не знал — как сувенир на память о своем старом мире, реальном мире? Но по какой-то неизвестной причине, похлопывая по знакомой выпуклости, он чувствовал себя увереннее.