Мемуары дипломата - Джордж Бьюкенен

Последним официальным актом императора было назначение великого князя Николая Николаевича верховным главнокомандующим и князя Львова (популярного земского деятеля) новым председателем совета министров. Дело в том, что в результате компромисса между Комитетом Государственной Думы и Советом было образовано Временное Правительство для управления страной, пока Учредительное Собрание не решит, быть ли России республикой или монархией. Главные члены этого правительства принадлежали к партии кадетов и октябристов. Вождь первых Милюков был назначен министром иностранных дел, а вождь октябристов Гучков - военным министром. Керенский, назначенный министром юстиции, играл роль посредника между Советом и правительством, и оппозиция первого была преодолена главным образом благодаря ему. Во время горячих прений по вопросу о регентстве, он, заявляя о своем назначении министром юстиции, сказал в Совете: "Нет более горячего республиканца, чем я. Но мы должны выждать время. Нельзя сделать всего сразу. Мы получим республику, но мы должны выиграть войну. Тогда мы можем сделать, что захотим".

С образованием Временного Правительства Родзянко, игравший столь выдающуюся роль в первые дни революции, отошел на задний план, и Дума, боровшаяся столь долго и упорно за назначение ответственного перед ней министерства, теперь постепенно стала считаться каким-то архаическим учреждением, пока, наконец, не сошла совсем со сцены.

Вопрос о притязании великого князя Михаила Александровича на престол все еще не был решен, и в течение всего четверга (16 марта) члены Временного Правительства совещались с ним по этому вопросу. Его права защищали одни только Милюков и Гучков, считавшие необходимым избрать главу государства. Другие полагали, что достаточно факта утверждения императором назначения князя Львова главою Временного Правительства. В конце концов, великий князь, который лично не был настолько честолюбив, чтобы взять на себя бремя власти над империей, уступил страстному обращению Керенского и подписал манифест, в котором заявлял, что он примет верховную власть только в том случае, если таково будет желание народа, ясно выраженное Учредительным Собранием, избранным с целью окончательного определения будущей формы правления. Он призывал далее всех граждан повиноваться Временному Правительству. Таким образом новое правительство России не было, строго говоря, республиканским. И когда однажды я обратился к нему, как к таковому, то Милюков возразил, что это только Временное Правительство, предоставляющее решение вопроса будущему Учредительному Собранию.

Глава XXIII.

1917

Арест императора и императрицы. - Роковое влияние императрицы. Характер и воспитание императора. - Обзор его царствования. - Его фатализм и твердая вера в промысел божий

Императора, возвратившегося после отречения в бывшую свою ставку в Могилеве, теперь титуловали "полковником Романовым", соответственно его официальному чину в армии. 22 марта он был доставлен в Царское, где он и императрица были заключены под арест. Когда весть о его отречении впервые достигла дворца, императрица отказалась ей верить и была совершенно ошеломлена, когда великий князь Павел Александрович сказал ей, что это совершившийся факт. Но когда первое оцепенение прошло, то она выказала удивительное достоинство и мужество. "Я теперь только сестра милосердия", сказала она, и однажды, когда, как казалось, грозило произойти столкновение между восставшими войсками и дворцовой стражей, она вышла вместе с одной из дочерей и умоляла офицеров притти к соглашению с первыми во избежание кровопролития. Все ее дети находились в постели, будучи больны корью, которая у цесаревича и великой княгини Марии приняла довольно серьезный оборот, так что все ее время уходило на то, что от одного больного она переходила к другому.

Хотя во время своего пребывания в Царском их величества постоянно находились под стражей и не могли даже гулять в дворцовом саду, не привлекая к себе любопытных взоров кучки зевак, глазевших на них через решотку парка, однако они не могли пожаловаться на дурное обращение. Керенский принял специальные меры к их охране, так как одно время крайние, требовавшие наказания для царя и царицы, угрожали схватить их и заключить в крепость. В первой своей речи, произнесенной в Москве, Керенский заявил, что он не позволит больше проливать крови, и что он не собирается стать Маратом русской революции. Один из мотивов, по которым он добивался отмены смертной казни, заключался в желании предупредить возможное в будущем требование казни над императором. Перевод их величеств в Тобольск в августе также был вызван главным образом желанием спасти их от опасностей, которым они подвергались бы в случае успеха большевистского восстания; и едва ли можно сомневаться, что, останься они в Царском, они не надолго пережили бы Октябрьскую революцию. Их дети, которым было предложено на выбор либо поселиться с императрицей Марией в Крыму, либо сопровождать своих родителей в Тобольск, избрали последнее, хотя и были предупреждены, что будут подвергнуты тому же режиму, как и император и императрица.

В конце сентября я имел беседу с правительственным комиссаром, сопровождавшим императорскую фамилию в Тобольск; эту беседу я изложил в следующем письме к лорду Стемфордгему:

"Макаров, принадлежащий к умеренным социалистам, говорил об императоре очень добродушно и, повидимому, сделал все, что мог, чтобы пойти навстречу желаниям его величества. Он говорил, что наблюдать отъезд из Царского было очень мучительно, потому что почти все члены императорской семьи были в слезах, но что, за исключением императрицы, к ним скоро возвратилось хорошее настроение, и через час они уже болтали и смеялись. Путешествие по железной дороге продолжалось три или четыре дня, и поезд ежедневно останавливался на час, чтобы дать возможность императору и детям погулять. Путешествие на пароходе заняло еще четыре дня. Но так как в доме, отведенном для них в Тобольске, необходимо было произвести некоторый ремонт, то император с семьей оставались на пароходе еще в течение нескольких дней. Макаров соглашался с тем, что дом этот не был обширен, особенно в глазах тех, кто привык жить в дворцах, и что он не был обставлен с роскошью. Поэтому он постарался несколько загладить этот недостаток, захватив ковры, фамильные картины, вино и т. д. из царскосельского дворца. Самое худшее было то, что дом этот был расположен в низменной части города и потому был сыроват, и что при нем был лишь небольшой сад. Однако как раз против него находился довольно большой парк, где членам императорской семьи было разрешено гулять. Им было разрешено также присутствовать на богослужении в церкви, вместо того, чтобы устраивать его дома, как это бывало сначала. Императору было также разрешено охотиться, когда он того желал.