Околдованная - Бертрис Смолл

Людовик не собирается делать тебя своей рабыней, дочь моя. Советую насладиться короткой, но восхитительной прелюдией к новой жизни. Ты не знала другого мужчины, кроме Себастьяна, упокой Господи его добрую душу. Теперь же появилась возможность завести красивого и опытного любовника. Вероятно, другой такой возможности не представится: скоро ты найдешь свою любовь и выйдешь замуж. Не возражай, дочь моя, время покажет. Но помяни мое слово, ты снова полюбишь, — заключила мать.

— Мама, ты меня поражаешь! — воскликнула Отем. — В жизни не думала услышать от тебя подобный совет!

Жасмин от души рассмеялась.

— Почему дети всегда уверены, что до их появления на свет у родителей не было своей жизни? Ты родилась, когда мне был сорок один год и я испытала много приключений, о которых ты и понятия не имеешь! Согласна, что после твоего рождения жизнь была спокойной и даже скучноватой. Но эти последние годы не могут отнять у меня воспоминаний.

Конечно, тебе известно, что твоя родина Ольстер. Поместье Магуайр-Форд. Но знаешь ли ты, что схватки начались преждевременно? Всего за несколько часов до того я стояла перед толпой злобных ханжей, охваченных жаждой убийства и разрушения.

— Ты никогда мне не говорила, — выдохнула Отем, пораженная ее откровениями.

— А зачем? Все это лучше бы забыть. Я говорю это сейчас, чтобы ты поняла, Отем, — жизнь непредсказуема и полна неожиданностей. Она все равно что длинная дорога с неожиданными поворотами, ухабами и рытвинами. До сих пор тебе везло, ты путешествовала по сравнительно прямому отрезку. Представь, что король Людовик — это крутой холм, по которому придется взобраться. Надо шагать очень осторожно, но ты моя дочь и ни разу не споткнешься, я в этом уверена. — Жасмин наклонилась и поцеловала Отем в щеку. — А когда между вами будет все кончено, дочь моя, постарайся удалиться со сцены с достоинством и не потерять дружеское расположение короля.

Молодая женщина тяжело вздохнула.

— Сейчас велю Лили и Оран складывать вещи, — смиренно пробормотала она. — Мадлен останется здесь. Думаю, за два-три дня с ней ничего не случится.

— Ты права, — согласилась Жасмин в полной уверенности, что дочь вряд ли вернется раньше чем через несколько недель, если, разумеется, король останется доволен. Но это Отем поймет сама после встречи с Людовиком. Ах, какое счастье снова стать молодой и лежать в постели с неутомимым любовником!

Жасмин невесело усмехнулась. Как бы Джемми посмеялся над ее мыслями! А может, и нет. У Джемми Лесли были свои, весьма твердые принципы и представления о чести. Из-за них он и погиб. А дочь — точная копия отца. Нужно позаботиться о том, чтобы она стала более гибкой, особенно если хочет выжить в мире мужчин.

Перед отъездом их навестили тетушки. Отем и Жасмин удивились визиту почтенных дам, но прямодушная мадам Сен-Омер немедленно удовлетворила их любопытство.

— Мы слышали, что король вчера приезжал сюда. В чем дело? Решил выразить соболезнования? Как он добр! Королева Анна и кардинал вырастили прекрасного воспитанника!

Отем расхохоталась.

— Ну как это удается слугам? — выпалила она. — Понимаю, что от них ничего не скроешь, но каким образом новости успели добраться до Аршамбо так быстро, что вы ухитрились заявиться с самого утра, дорогие тетушки?

Мадам Сен-Омер растерянно огляделась.

— Понятия не имею, малышка. Могу сказать только, что вчера вечером мне все рассказала горничная. Но это правда, не так ли? — Ее взгляд упал на сундуки в передней. — Куда это вы едете? — не выдержала она.

— Король пригласил нас в Шамбор, — ответила Жасмин.

— Бог мой! — воскликнула мадам де Бельфор, широко распахнув голубые глаза, но тут же осеклась.

— Пока Жасмин будет с дочерью, никто не сможет сказать наверняка, — задумчиво протянула мадам Сен-Омер. — Ты, конечно, будешь все отрицать, малышка, — посоветовала она племяннице. — Но ты вернешься с ним в Париж?

— В Париж? Зачем? — бросила Отем.

— Если ты станешь любовницей короля… — начала тетка.

— Король предложил мне всего-навсего «сладостную идиллию», — отмахнулась Отем, — и больше я ни на что не претендую, тетушки. Более того, не имею ни малейшего желания отправляться в Париж. Мой дом здесь, и мое место с дочерью. Больше я ничего не хочу знать.

— Посмотрим, — возразила мадам Сен-Омер. — Ходят слухи, что он великолепный любовник, малышка. Когда ты вернешься из Шамбора, я потребую полного отчета.

— О, сестра, как ты неделикатна! — прощебетала мадам де Бельфор, краснея от смущения.

— Но разве ты не хочешь проверить, правдивы ли сплетни? — отпарировала мадам Сен-Омер.

— Если король станет моим любовником, тетя, вряд ли я могу принижать его мужскую силу, не так ли? — чуть улыбнулась Отем.

— Не на людях, разумеется, — согласилась тетка. — Но мне ты можешь все рассказать без утайки!

Хозяйки дома попрощались с гостьями и отправились в Шамбор, до которого было почти полдня пути. Отем объяснили, что Шамбор — это охотничий замок. И хотя Людовик посещал его каждую осень, владения были подарены его отцом Гастону Орлеанскому, который там почти не жил. Король хоть и великодушно простил дядю, не мог забыть, сколько неприятностей тот причинил ему в детстве, пытаясь разлучить с матерью. Кроме того, именно по настоянию принца кардинала выслали из страны.

На закате солнца экипаж маркизы приблизился к замку.

Отем и Жасмин только ахали от изумления при виде открывшегося их глазам зрелища, ибо носивший наименование скромного охотничьего угодья Шамбор оказался самым большим и роскошным замком во всей долине Луары. Сама постройка вместе с густыми лесами была огорожена каменными стенами, тянувшимися на добрых двадцать миль. Бесконечные крыши были украшены бесчисленными башенками, слуховыми оконцами, шпилями, дымовыми трубами и фонарями.

— Весьма напоминает восточные дворцы, — заметила Жасмин. — Я невольно вспоминаю свою юность.

— Чересчур велик! — объявила Отем. — Мы наверняка заблудимся. Я считала Шенонсо большим, но этот просто огромен: Напрасно я согласилась приехать.

— Но разве могло быть по-другому? — возразила мать.

Но Отем, не слушая, воззрилась на гигантское белое здание под крышей из голубоватой сланцевой черепицы. По четырем углам возвышались башни, а в середине их было еще несколько.

Отем со вздохом покачала головой. Одно дело явиться ко двору сторонним наблюдателем, и совсем другое — стать частью этого избранного общества. И кто же тут гостит?;

По словам короля, других женщин нет. И кем же ее посчитают окружающие? Ее репутация будет навеки погублена, несмотря на присутствие матери. А что, если Людовик потребует ее присутствия в Париже? Она не поедет! Просто не поедет, и все!