Любовник на все времена - Сара Линдсей

Обрадованный ее молчаливым согласием, охваченный страстью, Генри не стал медлить. Она раздвинула ноги, словно приглашая его. Он приник к ее горячей влажной плоти и вошел в нее решительно, одним быстрым ловким движением, наполняя Диану жгучим сладострастным желанием. Застонав, она открылась навстречу ему, пытаясь вобрать его в себя, продлить это удивительное чувство полного единения. Между ними протянулась невидимая, но прочная нить, которая мешала дышать, думать, от которой разрывалось сердце.

Когда все было закончено, Генри улегся на бок и прошептал:

— Помнится, кто-то уверял меня, что не собирается проводить весь день в четырех стенах. Нет, любовь моя, я не жалуюсь, а только хочу сказать, что все больше и больше привязываюсь к этой комнате, слишком много приятных воспоминаний начинает связывать меня с ней. Но мне кажется, тебе стоит немного поторопиться, иначе вода в ванне, приготовленной для тебя, совсем остынет.

Диана подскочила, словно испуганный котенок и с такой же уморительной гримасой.

— Боже, они, наверное, все слышали.

Генри усмехнулся:

— Если наши слуги еще не приобрели способность слышать, что надо, и не слышать, чего не надо, в таком случае им придется этому поучиться. Я говорю во всеуслышание, что намерен заниматься любовью с моей женой везде и в любой момент, где и когда мне захочется. — Генри многозначительно посмотрел на двери в соседнюю комнату.

— Итак, поторопись, моя любовь, принять ванну. Пока мне не захотелось проверить, способна ли ванна вместить нас обоих. А потом спускайся вниз к завтраку.

Одеваться Генри помогал его камердинер Джаспер.

— Как повеселился этой ночью?

— Замечательно. — Джаспер развязно улыбнулся. — Я мог бы рассказать вам столько всего, впрочем, вы все равно не поверите ни одному моему слову.

— Конечно, не поверю. Разве я похож на слабоумного, чтобы верить твоим россказням. Но крепко заруби у себя на носу: никаких шашней с горничной моей жены, в противном случае это будет твоя последняя выходка.

Джаспер послушно закивал головой:

— Сегодня утром я видел мистера Кингсли. Ему надо поговорить с вами о чем-то важном. Он сказал, что в этом нет ничего плохого, но лучше это дело не откладывать в долгий ящик.

Кингсли был старшим конюхом. Грубоватый, немногословный, уже в годах, раньше он управлял конюшней в Уэстон-Мэнор, пока Генри не переманил его к себе в Рейвенсфилд. Судя по всему, дело было действительно важным. Кингсли не бросал слов на ветер.

— Хорошо, но сперва я позавтракаю вместе с женой. Передай Кингсли, что сразу после завтрака я непременно зайду к нему на конюшню. А потом кое-кому надо будет немного поспать. — Генри с любовью посмотрел на скомканные простыни, измятые подушки на их кровати, и его сердце взволнованно забилось.

Глава 19

«Я очень рад тому, как повернулись события. Полагаю, что после нашего разговора вас не удивит моя записка, как и то, что к ней прилагается. Пусть Пенелопа станет моим свадебным подарком. Я прошу только об одном: подумать о том, о чем мы с вами беседовали при нашей встрече. А теперь вернемся к лошадям. В следующем году, вполне возможно, вы станете хозяином нового чемпиона».

Из письма Томаса Мерриуэзера Генри Уэстону.

Когда Диана спустилась к завтраку, ей показалось, что ее поджидает целая толпа. Видя столько устремленных на нее любопытных глаз, она уже собиралась броситься назад, но Генри, вышедший к ней навстречу, быстро подошел и взял за руку. Она покраснела, когда он представлял ее дворецкому — толстяку Тиммсу, которого она видела мельком накануне. Его жена служила экономкой, она была полной противоположностью мужу — высокой и худой. Диана поблагодарила ее за заботу, за посланную с мужем корзину с холодным завтраком. Диана была вполне искренней: хотя она разбиралась в сервировке стола и правилах приема гостей, готовить она совершенно не умела.

Миссис Тиммс представила кухарку миссис Полгрей, затем трех лакеев, двух горничных, помощницу на кухне, прачку и буфетчицу. Экономка так быстро протараторила их имена, что Диана никого не успела запомнить, кроме буфетчицы, Тилли, которая, будучи новенькой, выглядела не менее растерянной и смущенной, чем Диана.

После краткого знакомства миссис Тиммс отпустила прислугу. Только тогда Диана огляделась по сторонам. Просторная и светлая столовая ей понравилась. Лестница, украшенная резными столбиками и перилами из красного дерева, производила внушительное впечатление. Стены украшали полотна Гейнсборо, Кейпа и Теньера, а также изящные канделябры из бронзы и меди. Когда ее взгляд мельком скользнул по потолку, стало ясно, что он нуждается в штукатурных работах.

— Так никуда не годится, у тебя слишком озабоченный вид перед завтраком. После того как мы поедим, миссис Тиммс покажет тебе весь дом. А теперь все внимание на еду.

За завтраком Генри объяснил, что вся прислуга, за исключением Джаспера и Элли, набрана из местных жителей. Заодно он познакомил Диану со всеми сельскими сплетнями, которые касались его женитьбы и приезда молодой жены. Диана с притворным вниманием слушала его забавный рассказ, смеялась в тех местах, где смеялся Генри, а сама подсчитывала сроки своих месячных. Испугавшись их изменению, так ей, во всяком случае, померещилось, она решила пить чай по рецепту Мартины.

— Ди?

Она заморгала, внезапно сознав, что сидит тупо уставившись в полупустую тарелку.

— Такое начало меня совсем не воодушевляет и нисколько не устраивает. — Генри, как обычно, подтрунивал над ней. — Это наш первый с тобой завтрак, а я уже устал от твоего молчания.

— Прости меня, я что-то задумалась. Когда я устаю, то очень рассеянна. Я не выспалась, — она лукаво улыбнулась, — по хорошо известной тебе причине. Думаю, что через ночь, когда я как следует высплюсь, ты меня не узнаешь.

— А вот тут ты ошибаешься.

— Да?

— По слухам, — Генри наклонился к ее уху и понизил голос до доверительного шепота, — по слухам, в постель к новобрачной заползают мерзкие пауки, так что тебе лучше спать вместе со мной.

— Пауки. А ты не выдумываешь?

— Истинная правда, Ди. Огромные ужасные пауки, а также безобразные тритоны. Здесь в сельской местности их видимо-невидимо. Они способны испугать кого угодно.

— А нет ли среди тритонов симпатичных тритончиков?

Генри сердито дернул плечом.

— Нет. Все тритоны один ужаснее другого.

— Ладно, с пауками я как-нибудь справлюсь. Если сунуть под матрас мяту и лаванду, то их словно ветром сдует. Что же касается тритонов… — губы Дианы задрожали от смеха, — …если слегка перефразировать известное выражение, отсутствие тритонов — это уже хорошая новость.