Миры Харлана Эллисона. Т. 3. Контракты души - Харлан Эллисон

В доме послышалось какое-то движение; донесся умоляющий голос Терезы, она пыталась уговорить кого-то не выходить из дома, но уже через секунду дверь распахнулась — на пороге стоял Гарри Ховард, постаревший и раздобревший, и такой злой, каким Лестиг никогда его не видел, а ведь они учились вместе в колледже — тогда-то и виделись в последний раз. Гарри был раздражен: он ожидал увидеть очередного продавца Библии, бродягу, девушку, собирающую пожертвования, или просто хулигана, но, когда он узнал Лестига, его лицо перекосила злобная гримаса.

Ховард прислонился к косяку и сложил руки на груди так, что стали особенно заметны мощные бицепсы под рукавами зеленой футболки.

— Добрый вечер, Берн. Когда вернулся?

Лестиг выпрямился, костыль больно упирался ему под мышку.

— Я хочу поговорить с Терри.

— Мы не знали, когда именно ты прикатишь, Верн, впрочем, не сомневались, что ты обязательно объявишься. Как война, дружище?

— Ты дашь мне с ней поговорить?

— А никто ей не мешает, приятель. Моя жена имеет полную свободу, когда дело доходит до разговоров с ее бывшими поклонниками. Моя жена, вот так-то. Ты понял… дружище?

— Терри? — Лестиг наклонился вперед и закричал через плечо Ховарда.

Гарри Ховард положил ему руку на грудь и одарил осооой, ослепительной улыбкой.

— Не делай из себя дурака, Берн.

— Я поговорю с ней, Ховард. Прямо сейчас, даже если мне придется пройти сквозь тебя.

Ховард выпрямился, продолжая держать руку на груди Лестига.

— Ах ты, жалкий, трусливый сукин сын, — проговорил он очень тихо, а потом толкнул Лестига.

Тот отлетел назад, костыль выпал из руки и покатился по ступенькам.

Ховард посмотрел вниз, и улыбка любимца женщин исчезла с его лица.

— Не возвращайся, Верн. В следующий раз я вырву твое вонючее сердце.

Дверь захлопнулась, Лестиг услышал громкие голоса, звук пощечины.

Тогда он подполз к костылю и, опираясь на стену, выпрямился. Хотел вломиться в дверь, но вовремя вспомнил, что был Лестигом, бегуном, когда-то… а Ховард играл в футбол. И сейчас играет. И будет играть по воскресеньям — с детьми, которых сделает прохладными субботними ночами в постели с Терезой.

Он вернулся к машине и долго сидел там, погрузившись в беспросветный мрак.

Лестиг не знал, сколько прошло времени, когда перед окошком мелькнула тень. Он быстро поднял голову.

— Верн?..

— Лучше вернись. Я не хочу больше причинять тебе неприятности.

— Он наверху, пишет какие-то отчеты. Когда Ховард демобилизовался из военно-воздушных сил, он получил очень хорошую работу в «Шуп Моторс». Мы нормально живем, Верн. Он так замечательно со мной обращается… о, Верн… почему?! Почему ты это сделал?

— Тебе лучше вернуться.

— Я ждала, Господи, ты же знаешь, я ждала, Верн. Но появились те ужасные статьи в газетах… Верн, почему ты это сделал?

— Да перестань, Терри. Я устал, оставь меня в покое.

— Весь город, Верн!.. Было так стыдно. Понаехали разные репортеры, люди с телевидения, они заполонили весь город, разговаривали буквально с каждым. Твоя мать и отец, и Неола, они больше не могли здесь оставаться…

— Где они теперь, Терри?

— Уехали, Верн. В Канзас-Сити, я думаю. — О Господи!

— Неола живет поближе.

— Где?

— Она не хочет, чтобы ты знал, Верн. Кажется, она вышла замуж. Мне известно наверняка, что она изменила фамилию… Лестигов здесь теперь не любят.

— Мне нужно с ней поговорить, Терри. Пожалуйста. Ты должна сказать, где она живет.

— Не могу, Верн. Я обещала.

— Тогда позвони ей. У тебя есть номер ее телефона? Ты можешь с ней связаться?

— Да, кажется, есть. О, Берн…

— Позвони ей. Скажи, что я буду ждать ее в городе до тех пор, пока она не приедет повидаться со мной. Сегодня. Пожалуйста, Терри!

Она помолчала, а потом негромко сказала:

— Ладно, Верной. Ты хочешь, чтобы она встретилась с тобой в вашем доме?

Лестиг подумал о темных тенях в сиянии фар и о том человеке, что с воплем умчался прочь, когда он сам лежал возле шелковицы.

— Нет. Скажи, что я буду ждать в церкви.

— Святого Мэтью?

— Нет. В баптистской.

— Она же давно закрыта!

— Я знаю. И была закрыта еще до того, как я уехал. Мне известно, как туда забраться. Неола должна вспомнить. Скажи, что я буду ее ждать.

Входная дверь дома распахнулась, Тереза Ховард подняла лицо и бросила короткий взгляд через крышу украденной машины. Она даже не сказала прощальных слов, только ее прохладная рука быстро скользнула по лицу Лестига, а потом Тереза побежала к дому.

Понимая, что снова пришло время отправляться в путь, драконоподобное, несущее смерть существо опустилось на ноги и начало медленно продвигаться вперед сквозь клубящиеся туманы беспредельной вечности. Тихое, нетерпеливое урчание клокотало у него в горле, в безжалостных глазах пламенела радость.

Лестиг лежал на церковной скамье, когда незакрепленные доски ризницы заскрипели; Неола пришла. Он сел, протер сонные глаза и надел темные очки. Ему почему-то стало легче.

Неола подошла к кафедре перед алтарем и остановилась.

— Верной?

— Я здесь, сестричка.

Она направилась в сторону его скамейки, но, не доходя трех рядов, остановилась.

— Зачем ты вернулся?

Во рту у него сразу пересохло. Ему вдруг страшно захотелось пива.

— А куда мне было идти?

— Неужели тебе недостаточно тех несчастий, которые ты уже и так навлек на папу, маму и меня?

Ему хотелось рассказать ей о своей правой ноге и зрении, которых он лишился где-то в Юго-Восточной Азии. Но, глядя на маленькое, бледное лицо сестры, повзрослевшее и какое-то безмерно измученное, он понял, что не сможет произнести ни слова.

— Это было ужасно, Вернон. Ужасно, Они приходили и говорили с нами, никак не хотели оставить нас в покое. Установили телевизионные камеры и постоянно вели съемку дома, мы даже на улицу не могли выйти. А когда они убрались, пришли люди из города, стало еще хуже; о Господи, Верн, ты не поверишь, что они вытворяли; Однажды ночью пришли и начали все ломать, спилили дерево, а когда папа попытался их остановить, ужасно его избили.

А он думал о своей ноге.

— Мы уехали, Верн. Потому что не могли иначе. Мы надеялись… — Она замолчала.

Он думал о хижине и о запахе.

— Да, сестричка, я понимаю.

— Мне очень жаль, Верн. Мне правда жаль, милый. Почему ты так с нами поступил? Почему?

Лестиг долго ничего не отвечал, и тогда она подошла к нему, обняла и поцеловала в шею, а потом скользнула в темноту… Скрипнули доски, он снова остался один.