Красавица и Чудовище - Валентина Шигина

— Василис, я тебя спросить хотел, — весело начал Андрей. — Можно?

— Спрашивай, — милостиво я дала свое согласие. Только не понятно, давно ли ему нужно мое разрешение, чтобы что-то спросить.

— Ты говорила, что ты невинная дева. Ты что под этим имела в виду? — парень захлопал глазками.

— Ничего не имела, — буркнула я.

— Нет, ну, правда. Ты девственница? — с огромным любопытством поинтересовался Любимов. Вот же козел!

— И что дальше?

— А Олеся тоже? — наглости моему попутчику не занимать.

— Тоже. — Злилась я.

— Это хорошо, — рассмеялся счастливо парень. — Значит, я буду первым, кто сможет ее…

Договорить Андрей не успел, потому что моя рука зажила собственной жизнью и ударила парня по щеке. Его тон, его гадкая ухмылка вывели меня из себя окончательно. Неужели мужчины больше не о чем думать не могут? А во мне, как сказала Кира, появилась женская солидарность, и я просто не смогла выдержать такого. Хотя у меня есть и другие причины на эту пощечину и злости на озабоченных представителей сильного пола.

— Заткнись и больше никогда так не говори! — холодно сказала я.

— Прости, — неуверенно извинился парень. — Я, я…

Договаривать Андрей не стал, а просто схватил меня за голову и моментально, так что я даже ничего понять не успела, поцеловал.

Глава двадцатая

Уязвимое место

Я зла! Кто бы только знал, как я зла! Почему на моей дороге повстречался этот идиот? Красивый идиот, милый идиот, любимый. Жила я себе спокойно и жила, ну, вот кто просил его ко мне лезть? Кто? У меня даже руки чешутся ему накостылять, чтобы больше он ко мне не подходил ближе, чем на метр, а еще лучше вообще обходил как можно дальше.

Кто придумал этого человека? И каким способом он свел меня с ума? Раньше я таких мальчиков терпеть не могла, а сейчас…. Хотя раньше за мной стадо из поклонников ходило, а теперь их нет.

Я быстрым шагом шла от остановки в сторону дома Андрея. Ключи у меня есть, сейчас вещи соберу и сбегу. Надеюсь, мальчик еще не оправился от своей травмы. Какой травмы? Да так, пустячок, получил коленом в пах. Зачем? А не чего было меня ТАК целовать! Сейчас все объясню.

Когда Андрей поцеловал меня, я чуть не упала от наплыва чувств, спасибо ему, хоть поддержал. Поцелуй не был романтичным, он был напорист и немного груб, но, черт возьми, как мне это нравилось! Какая-то животная сущность, находящаяся в парне прорвалась в поцелуй, заставляла подчиняться, делать все лишь бы не переставали целовать. А мне хотелось подчиняться. Хотелось сделать все, что он скажет.

Его руки лежали на моей талии, держа крепко, словно я попала в капкан. Откуда в нем столько страсти? Стоило мне об этом подумать, как бешеная страсть сменилась необъятной нежностью. Я сейчас сойду с ума!

А потом все пропало, и вины Андрея совершенно не было, потому что у меня в голове вспыхнул образ Олеси. Олеси, которая без ума от Андрея. Олеся, которая вроде бы нужна Андрею. И образ сестры не только не захотел покидать мою голову, но еще и смотрел на меня укоризненно.

Когда рука Андрея полезла под пальто, я пришла в себя и вскинула колено. Попала именно туда, куда и целилась, об этом меня оповестил сдавленный хрип.

— Ммм, — Любимов согнулся в три погибели, прикрывая руками самое уязвимое и главное место на мужском теле.

Что произойдет дальше, я ждать не стала, а просто прыгнула в первый подъехавший автобус, который на мое счастье ехал в нужную мне сторону. Всю дорогу я корила себя за то, что поддалась этому соблазну, его жесткости вперемешку с нежностью. Как все сложно! Мне показалось, что в его поцелуи была искренность, какие-то чувства.

— Вася, открой глаза! — бормотала я себе под нос. — Какая искренность? У него девушка есть, а ты просто диковинка.

Я снова начала ревновать Андрея к сестре. Можно было бы показаться перед ним в настоящем виде, зная, что он меня ищет. Парень бы не устоял, но почему-то мне сейчас захотелось, чтобы он меня за внутреннею красоту полюбил. Однажды я услышала фразу, ее автором был Виктор Мари Гюго, он говорил — «Никакая внешняя прелесть не может быть полной, если она не оживлена внутренней красотой. Красота души разливается подобно таинственному свету по телесной красоте». Я хочу, чтобы Андрей принял меня сначала такую, ведь красавицу легче полюбить, чем такую некрасивую, как я.

Весь путь мне освещали яркие фонари, на них мне тоже хотелось злиться, хоть и виновата я сама. Остатки листьев на деревьях сотрясались в такт ветру, создавая мелодию под мое самобичевание.

Я быстро влетела в подъезд, теша себя надеждой, что Андрея еще нет дома. Как мне с ним себя вести я не знаю, но мне казалось, что если я его увижу, то кинусь ему на шею… для удушения. Да, именно для удушения. Видимо у меня есть Ангел-Хранитель, потому что он помог мне прибыть на место раньше Любимова. Неужели он от боли так долго корчится? Так ему и надо! Бабник!

Пролетев по квартире, как мини ураган, я собирала свои маленькие пожитки, а они как назло были разбросаны по разным углам. Что такое? Я же вчера их в одно место складывала. Или я ничего не могу найти потому, что свет надо было включить? Но мне так быстрее хотелось сбежать из этого дома, из его дома. Когда все-таки я собрала вещи, с большим трудом надо заметить, то услышала звук поворачиваемого ключа в замке. Этот звук просто резанул слух. Не успела. Мне не хватило буквально нескольких минут. Что делать? О, идея! Нужно спрятаться!

Шаги Андрея были отчетливо слышны в тишине. Кажется, мое сердце сейчас выпрыгнет и убежит. Этот орган уже находился в горле, заставляя меня задыхаться от паники. Ручка в двери медленно повернулась. Блин, прям как в кино! Я даже чувствую себя очередной жертвой маньяка, который пришел расчленить мое невинное и прекрасное тело так, что даже родители на опознании меня не узнают. Боже, о чем я думаю?

— Василиса, — разнесся по комнате, в которой я пряталась, бархатный голос Андрея. Ну, что за несправедливость, а? У него даже голос красивый.

— Что? — я нашла в себе силы встать с дивана.

— Ты куда опять собралась? — не повышая голоса, поинтересовался хозяин квартиры, разглядывая собранные пожитки.

— Я ухожу.

— Куда? — Любимов нежно погладил меня по щеке. Мурашки словно этого и ждали — вылезли из своего секретного укрытия и начали бегать по всему моему телу. — Останься.

— Не могу, — только и сказала я.

— И я не могу, — шептал Андрей, прислонившись своим лбом к моему. — Без тебя.

Я пыталась найти достойный ответ, но не смогла. А что на это можно сказать? О любви кричать еще рано, а я так боюсь, что эти слова смогут прозвучать слишком поздно. Андрей словно понимал, что я сейчас немного не в себе, снова меня, такую обалдевшую от происходящего, поцеловал. Наверно, сейчас не найдется ни одного человека, который находится в большей эйфории, чем я.