В постели с Елизаветой. Интимная история английского королевского двора - Анна Уайтлок

Трокмортон стал не единственным знатным католиком, за которым давно установили слежку. В ноябре Уильям Эрл сообщил Сесилу, что видел Чарлза Арундела, еще одного знатного католика, в новой парфюмерной лавке на Эбчерч-стрит. Он покупал там перчатки и духи. Арундел, как решил Эрл, намеревался «с их помощью отравить королеву, ведь у нее замечательно развито обоняние и она любит изысканные ароматы».[849] После «признания» Трокмортона и допроса других дворян Уолсингем и другие члены Тайного совета решили, что раскрыли крупный международный заговор, нацеленный на вторжение в Англию. Заговор возглавлял герцог Гиз, в нем принимали участие французский и испанский послы, Мишель де Кастельно и дон Бернардино Мендоса, а также знатные английские католики и католики-эмигранты. Хотя «дирижером» заговора был герцог Гиз, следствие привело к серьезному ухудшению в англо-испанских отношениях. Трокмортон особо подчеркивал, что Мендоса поощрял герцога в его желании интервенции. Мендосу, который давно был на подозрении у елизаветинского правительства, изгнали.[850] Ему не прислали замены, и впоследствии он стал важным союзником герцога Гиза.[851]

Через несколько недель, когда Мендоса готовился покинуть Англию, он написал о «некоем солдате», который «вернулся с Терсейры (принадлежавший Португалии остров в составе Азорских. – А. У.) и прибыл ко двору, чтобы передать письмо графу Бедфорду и увидеть королеву». По словам Мендосы, солдат «вел себя так дерзко», что вошел во дворец и проник «в то место, где находилась королева с двумя своими дамами». Елизавета «сердито закричала, чтобы его схватили», и его отвели в покои Дадли, где спросили, не подослал ли его Мендоса, «чтобы убить королеву». Позже солдат уверял, что проник во дворец нарочно, чтобы восстановить людей против испанского посла и убедить их в том, что он хотел убить королеву по наущению Мендосы».[852] Дадли считал, что любой католик представляет угрозу для безопасности королевы. «Нет ни одного истинного паписта, который желал бы королеве Елизавете долголетия, – писал он, – и терпеть их при ее дворе – дело опасное».[853]

Глава 35

Телохранители

10 июля 1584 г. испанский католик-фанатик застрелил Вильгельма Оранского, лидера нидерландских протестантов. Многие считали, что за убийством стоял Филипп II Испанский. Перед Елизаветой как будто замаячил призрак собственной гибели. По словам Эдварда Стаффорда, сына леди Дороти Стаффорд, враги королевы замышляли зверское нападение на нее: «Нет сомнения, что она – главная цель, к которой они стремятся, а зная, как много было желающих убить Вильгельма Оранского, возможно все».[854]

С начала правления Елизавета еще не знала такого опасного периода. Весь год дипломаты обменивались подробностями разоблаченных заговоров и списками членов тайных организаций. В одном разведывательном отчете подробно сообщалось, как «жизнь нашей славной государыни королевы Елизаветы подвергалась предательской и дьявольской опасности» и, возможно, ее бы даже убили, «если бы всемогущий Господь, ее постоянный защитник, из милости Своей не разоблачил мятежников и не противостоял им».[855] В марте Джордано Бруно написал Елизавете из Парижа; он рассказал, что его навестил некий испанец по имени Зубяур, агент Мендосы, и признался «в самых постыдных вещах». Зубяур утверждал, что испанский посол поручил ему устроить смерть Елизаветы «в самом ближайшем времени от оружия, яда, отравленных букетов, нижнего белья, духов, воды или любыми другими способами; что это будет величайший День святого Варфоломея в истории; и что ни Бог, ни дьявол не помешают им сделать свое дело».[856]

Позже в том же году Уолсингему передали недатированный и неподписанный лист бумаги, озаглавленный «Речи монаха в Дюнкерке». В документе раскрывался еще один заговор против Елизаветы. Монах уверял: весь христианский мир испытает «мир и покой», если «эту злодейку казнят и с ней будет покончено». Монах показал осведомителю Уолсингема рисунок с изображением сцены убийства Вильгельма Оранского. «Вот, рассмотри эту картинку хорошенько, – сказал монах. – Смотри, как бургундец убил принца. Точно так же не будет недостатка в других бургундцах, которые пожелают покончить со злодейкой, и произойдет это скоро, ради блага всего христианского мира».[857]

Тайный совет считал, что Елизавете и всей протестантской Англии грозит серьезная и неминуемая опасность. Для личной защиты королевы предприняли решительные и беспрецедентные меры. Сесил и Уолсингем разработали «Средство спасения ее королевского величества» (его также называли «Обязательством содействия»). Вскоре документу был придан статус закона. Подписавшие его обязывались защищать жизнь королевы и мстить всем покусившимся на нее. Закон обязывал всех вступивших «не щадя сил, во все времена противостоять, преследовать и подавлять всех, кто любыми средствами намеревается и покушается причинить вред чести, имуществу или личности их государыни». Кроме того, подписавшие обязывались «никогда не принимать, не признавать и не оказывать услуг ложным наследникам, именем которых будут совершаться подобные злодеяния». Они должны были «преследовать таких личностей до смерти… и мстить им всеми средствами… до их низложения и устранения».[858] Цель закона была вполне ясна. В случае покушения на Елизавету Марию Стюарт убьют, независимо от того, участвовала она в заговоре или нет. Подписавшие документ приносили торжественную присягу.[859]

С октября по ноябрь 1584 г., пока проходили выборы в новый парламент, документ распространяли по всей стране. Его подписали и скрепили своими печатями несколько тысяч человек.[860] Хотя правительство утверждало, что документ стал изъявлением общенародной преданности Елизавете, потребовались определенные усилия для того, чтобы некоторые люди принесли присягу и поставили свои подписи под документом. К письму, составленному Сесилом для распространения среди наместников графств, Уолсингем приписал: «Лучше вашей светлости не упоминать о том, что вы получили данное письмо от меня; говорите, что вам принес его друг, живущий в ваших краях; ее величество желает, чтобы забота о ее [безопасности] исходила от любящих ее подданных, а не шла от официальных лиц».[861]

Переписка Тайного совета за следующие месяцы включала сообщения из всех частей Англии о росте числа подписавших «Обязательство». Местные власти устраивали торжественные церемонии подписания, дабы подчеркнуть торжественность и важность мероприятия.[862]