Эротические рассказы Рунета - Том 1 - Автор неизвестен Эротика и секс

— Спасибо. Я понаблюдаю. На троих вас точно уже не хватит, — добродушно рассмеялась Адари.

— Ваша правда. Валечка, как мне лучше выказать свое восхищение вами?

— Лучше всего фотографиями, — нашлась я.

— Тогда пройдемте, — не смущаясь, он обнял меня за талию. Меня чуть не дернуло сбросить ее — я же не привыкла к такому. Но это Валик не привык. А Вальриса? Надо отвлечься… Когда я стала рассматривать обстановку, то оказалось, что Вальрисе не против, когда ее обнимает обходительный молодой человек.

Мы прошли по коридору мимо закрытых комнат, свернули за угол, и оказались перед… вторым коридором. Петр уверенно вел меня вперед. Через платье я чувствовала направляющую меня руку.

— Сюда, Валечка, — он открыл дверь и ввел меня внутрь.

Это была самая обыкновенная комната, а если выражаться точнее — спальня, поскольку наличествовала довольно большая кровать. Возле нее пристроилось кожаное кресло. Дальше стояли тумбочка с зеркалом и стул с резной спинкой. Стены были увешены различными тканями, скрадывающими особенности строительства. У противоположной стены размещалось хозяйство Петра — осветители и столик с различными принадлежностями для фотосъемок.

— Я здесь осмотрюсь, — донесся голос Адари.

— Хорошо, Сонечка, — согласился фотограф. — Валечка, проходите, — и он подтолкнул меня к кровати. — Я сейчас подойду.

Итак, я осталась одна без Наставницы. Специально или нет сделала это она? Это было уже все равно. Мне предстояло самой справляться с собой. Крутиться, вертеться, выставляться напоказ, раздеваться… А сумочка будет мешать, ее лучше положить… да вот хотя бы на тумбочку.

Дожидаясь фотографа, я уселась на кресло, нога на ногу, сверху поставила локоток и подперла подбородок ладошкой.

Постель наверное для горизонтальных поз… Или не только? Делают ли здесь съемки и сексуальных сценок? Антураж вполне подходит. А ты хочешь поупражняться? Сиди уж, великая совратительница, ты и любовью заниматься не умеешь… но было бы интересно попробовать. Помнишь, как Оксанка мечтала об этом. Есть что-то возбуждающее в развращенности и открытости. Даже от мысли о сексе возбуждаюсь. Того и гляди — потеку…

Петр возвратился, неся камеры для съемок. Он бросил на меня оценивающий взгляд.

— Не шевелись, — потребовал он, включил осветители, ослепившие меня, нацелил объектив и стал фотографировать. — Выше головку, красавица… Не жмурься…

Его лампы бьют в глаза и он еще хочет чтобы я не жмурилась. Попробуем раскрыть глазки…

— Хорошо, — продолжал командовать Петр. — Откинься назад, разведи ножки… опусти голову, взгляд из бод бровей… на меня, на меня…

Я полулежала в кресле, демонстрировала ножки и призывно смотрела в камеру.

— Закинь ножку на подлокотник… не бойся, не порвется, — это он подразумевал мое платье, которое не позволяло поднять ногу повыше. Пришлось сместиться вбок, к противоположному подлокотнику, чтобы выполнить его желание. — Руку на спинку. Отлично. Теперь вторую ножку… ножки вмесите… сама перегнись…

Была какая-то своя прелесть выполнять его команды. Что он еще захочет? Подтянуть ноги к себе, обнять колени руками, голова на ноги. Почти скромница. Следующая позиция — встать на колени на кресле, повернуться к нему спиной, прислониться к спинке, смотреть прямо… Перегнуться через спинку, не сильно — ага попочку вперед — смотри и снимай.

— Молодец, — похваливает меня Петр. — Вставай-ка с кресла, девочка. Покажи себя во весь рост.

Можно и во весь. Ноги вместе, коленку вперед, рука на талию. Какая я соблазнительная. Даже самой приятно. Приподнять подол платья? Выше? Еще выше? Так скоро и трусики покажутся… Но ведь ты сама стремилась к этому… Разве тебе не нравится? Лично мне приятно показывать себя…

— Ну, девочка, подойди к кроватке… покажи свои прелестные грудки… опусти-ка верх платьица. Только не спеши.

Момент истины. Переходим к раздеванию. А мурашки-то по телу от волнения бегут. Застежка у нас сзади. Подымем наши красивые, шаловливые ручки, заведем за шею и нащупаем застежку. Одеваться мне помогала Наставница, она и застегнула платье. Теперь надо самой. Пальчики не привыкли, сразу не справляются, но упорство всегда побеждает. Вот и поддалась.

Концы разошлись, Груди почувствовали свободу и стали наливаться от ожидания открытости. Я стала медленно опускать руки, прижимая к коже ладонями ткань платья. Когда они достигли моих грудей, захотелось сжать их и почувствовать истому. Ладони опустились на грудь, обхватили мои холмики. Я надавила. Мурашки наслаждения охватили тело и отозвались в голове. От удовольствия я зажмурилась и застонала. Для меня это было неожиданно, через свой стон я выливала свои чувства — это было естественная реакция организма и… Вальрисы.

— Отлично, — одобрил Петр мои действия, — Продолжай дальше в том же манере.

Понравилась моя чувственность? Ты тоже возбуждаешься от этого? Меня это заводит.

Опускаю руки, открывая коричневые пятачки сосков. Кончики сосочков остренькие, им тоже нравиться то, что я делаю. Вот и обнажена наша грудь, призывно выставлена вперед.

— Опускай ручки… скрести и на бедра… Смотри на меня, соблазняй меня.

Я так и делаю: придерживаю платье, во взгляд вкладываю все свое желание быть открытой и доступной.

— Не останавливайся, снимай платье.

Он не отрывается от своего фотоаппарата, но я уверена, что нравлюсь ему. Поддеваю пальчиками края платья на тали и начинаю медленно стягивать вниз. Сейчас я его опущу, и ты увидишь мою фигурку. Платье растягивается на бедрах, но я продолжаю его тянуть вниз по моим округлым формам. Показался верхний край трусиков, оголилась попка. Платье уже не обтягивает мое тело. Отпускаю материю, та скользит по нейлону чулок и накрывает босоножки.

— Прелесть. Повыгибайся, девочка, покажи свое тело, — просит Петр.

У меня красивое тело. Ставлю ногу на носок, коленку вперед и в сторону, прикрывая вторую ножку, Одна рука вдоль свободно опущена вдоль тела, а вторую ложу на голову, улыбочка, взгляд из под ресниц.

Выпрямляюсь, ложу руку на грудь, выгибаюсь, откидываю голову назад, прикрываю глазки.

Подымаюсь на носки, обе руки за голову, выставляю грудь вперед.

Неудобно стоять. Ноги путаются в платье, надо было его убрать. Сгибаюсь вперед, подгибаю ноги, упираюсь руками в колени, смотрю прямо в камеру. Видишь какая я? Я прелестна и сексуальна. Язычок выскользнул наружу и начал облизывать губы.

— Одно удовольствие тебя снимать, Валечка, — Петр опустил камеру вниз. — Забирайся на кровать. Дима! — кричит он в сторону коридора, а сам не отрываясь, смотрит на меня.

Что? Не можешь оторваться? А мне ни капельки не стыдно. Чего мне стыдиться? Моего тела? Оно красиво в одежде и без нее. Оно хочет восхищения и ласки. Подымаю ножки одну за другой и освобождаюсь из мягкого плена материи платья. Надо бы его убрать. Зачем ему лежать на полу?

В дверях комнаты появляется еще один молодой человек. Лет под двадцать, одетый в расстегнутую рубашку и спортивные штаны.

— Да?

— Скачай, — Петр отдает ему свою камеру.

— Сейчас, — Дима исчезает вместе с фотоаппаратом. Петр берет со стола второй аппарат.

Я успеваю поднять свое платье и перебрасываю через спинку стула.

— В кроватку, в кроватку, девочка, — командует он.

Как-то двусмысленно звучит, но меня это не волнует — здесь только я и он. Сажусь на край кровати. Залазить в босоножках? Непривычно, могу выпачкать постель, да и сама тоже вымажусь.

— Может быть разуться? — спрашиваю я.

Своим вопросом, озадачиваю Петра. Он отрывается от своей камеры и смотрит на меня.

— Ладно, снимай, — решает он.

Нагибаюсь и расстегиваю ремешки. Грудь провисла, волосы обрамляют лицо, закрывая боковой обзор. Сбрасываю босоножки, залезаю с ногами на постель. Чулки немного сбились. Ничего, мы их подправим, чтобы были ровненькими, без складочек, эффектно оттеняли ножки. Откидываюсь назад, Уперевшись руками в постель. Ножки согнуты и смотрят коленками вверх. Немного наклоним для красоты.

— Становись на коленки… прогнись… покажи свои грудки.

Ах, как мне нравиться показывать себя. Вот так откровенно, без стеснения.

— Расставь ножки пошире, ручки на голову.

Фото становятся все откровеннее. А почему бы и нет. Для этого я здесь и нахожусь. Надо будет, и трусики снимем. Что теперь? Наклониться вперед? Руками на постель? Прогнуться? Я на четвереньках, открыта со всех сторон, и он пользуется этим, фотографирует и сбоку и сзади.

Теперь надо опустить голову ниже, только попка вверх…

Повернуться на бок, голову подпереть рукой, ножки согнуть…

Лечь на спину, нога полусогнута…

Приподняться, выгнуться…

— Трусики. Снимай трусики, — следует команда.

Хотела — раздевайся. Боишься? А ты через боюсь. Покажи свою прелесть, свою скромницу. Сама знаешь, что это всех заводит. И тебя тоже. Вон как щекотка возбуждения побежала по телу.