Ты задолжал мне любовь (СИ) - Эмилия Иванова

злится, однако мое внимание по-прежнему занимал только Тимур. Не заботясь о капельнице в руке, я встала с кровати и уже вознамерилась выдернуть катетер, чтобы пойти к нему. Но дверь в палату распахнулась, и вошел Захар. Увидев, что я собираюсь сделать, он ринулся ко мне и остановил.

— Госпожа, врач запретил вам убирать капельницу, — кинул он, глядя на меня.

Я нахмурилась.

— Пожалуйста, помоги мне узнать, как себя чувствует Тимур. Я никак не могу успокоиться! За ним кто-нибудь присматривает?

Захар беспомощно вздохнул.

— Госпожа, иногда я действительно не понимаю, вы глупая или просто притворяетесь? Думаете, что Руслан Артемьевич бросит в беде человека, который пострадал, защищая вас? Вы ведь его жена, он всей душой болеет за вас, души в вас не чает! Как только все произошло, он тотчас поехал в больницу и обо всем договорился. Он увидел вас у дверей в реанимационное отделение, всю в крови, но вы были настолько встревожены состоянием другого мужчины, что никого и ничего не замечали. Даже когда он заговорил с вами, вы повели себя так, словно ничего не услышали. Когда вы внезапно упали в обморок, он — взрослый мужчина! — настолько разволновался, что чуть не заплакал. Беспокоясь, что вы будете тревожиться за господина Архипова, он нашел лучшего хирурга больницы, чтобы его прооперировали, лучших медсестер, чтобы ухаживали за ним, и даже сиделку. Но с тех пор, как вы проснулись, вы все время говорите только о господине Архипове. Руслан Артемьевич — ваш муж, и он человек из плоти и крови, а не деревянный истукан! Когда он видит, как его любимая женщина сходит с ума из-за другого мужчины, его это ранит!

Я была ошеломлена и молчала, сомкнув губы. Что тут можно было сказать?

Видя мою растерянность, Захар снова горько вздохнул и добавил:

— Состояние господина Архипова стабильно. Он еще не очнулся от наркоза. За ним наблюдают врачи и медсестры, так что вам не о чем беспокоиться. Лучше позаботьтесь о себе. Самое главное на данный момент — чтобы вы пришли в норму и как следует отдохнули.

Договорив, он уложил меня обратно в постель.

Его слова долго не выходили у меня из головы. Меня охватило неописуемое чувство вины. Я настолько волновалась за Тимура, что позабыла о чувствах Руслана.

Глава 615. Кто же в итоге не заполучил желаемое (часть 9)

Я лежала в кровати, не в силах уснуть. Когда раствор в капельнице закончился, медсестра вынула катетер и я, наконец, смогла встать и подвигаться.

Я не знала, куда ушел Руслан. Меня все еще не покинуло желание навестить Тимура. Я по чистой случайности услышала из сестринской номер его палаты и пошла туда. В палате находилась сиделка. Увидев меня, она с приветливой улыбкой поздоровалась.

Тимур еще не очнулся от наркоза. Голова была ушиблена. Он был накрыт одеялом, поэтому ран на теле не было видно. Я взглянула на сиделку и поинтересовалась:

— Его травмы серьезны?

На это сиделка ответила:

— Только что приходил врач. Он сказал, что у него ушиблена голова, но они пока не выяснили, есть ли сотрясение мозга. Грудину с правой стороны проткнула стальная трубка, но, к счастью, не задела жизненно важные органы. Несмотря на это, рана все же серьезная, и ему придется какое-то время провести в больнице. В остальном — ничего опасного, только царапины и синяки.

Когда я услышала о проткнутой грудной клетке, у меня кровь застыла в жилах, а конечности затряслись. Так вот почему на меня вытекло столько крови.

Я подошла к его койке и села с краюшку. Я не знала, что сказать. Если бы не он, вероятно, эта стальная трубка пронзила бы меня.

Жизнь — настолько хрупкая вещь! За всю свою недолгую жизнь я уже второй раз оказалась на волосок от смерти, и в обоих случаях меня спас он, на этот раз чуть не лишившись своей жизни.

У меня в груди — живое человеческое сердце, а не камень. Как я могу не переживать?

— Госпожа Афанасьева, возвращайтесь к себе, вам тоже нужно отдыхать. Я позабочусь о господине Архипове, не беспокойтесь! — глядя на меня, успокоила сиделка.

Я слегка помотала головой.

— Ничего, я в порядке. Я не смогу спокойно отдыхать, если сейчас вернусь в палату. Будет лучше, если я останусь здесь. Обо мне не беспокойтесь, не стоит!

Понимая, что не переубедит меня, сиделка замолчала.

Я осталась рядом с Тимуром. Во избежание неловкости сиделка встала со словами:

— Госпожа Афанасьева, я пойду, прогуляюсь. Если вам нужно будет отлучиться, позовите меня.

Я кивнула и, немного замешкавшись, спросила:

— Простите, как вас зовут?

Она с улыбкой ответила:

— Можете звать меня просто Дарья

— Спасибо, Дарья, — с такой же доброжелательной улыбкой промолвила я.

— Ну, что ж, зовите, если что!

Когда она ушла, я несколько рассеянно поглядела на Тимура. В моей душе царили необъяснимые эмоции. Наверное, я была до глубины души тронута. А как иначе? Ведь у меня в груди бьется сердце из плоти и крови!

Кажется, все эти годы я пряталась: пряталась от Руслана, от Тимура, от Давида. Как будто зная их доброе расположение ко мне, я не могла принять этой доброты, не хотела брать на себя ответственность, и старалась убежать как можно дальше. Пожалуй, мною даже овладевал страх, и тогда я изо всех сил старалась оттолкнуть Руслана или старалась найти подвох во всем, что происходило в моей жизни. Я утверждала, что они не любят меня, что они держатся за меня только из-за моего выгодного положения и моих связей. Я не знаю, почему не верю в любовь и в то, что меня кто-то действительно способен полюбить. Но каждый раз они не столько своими поступками, сколько всей своей жизнью доказывали, что любят меня. Однако я не чувствую себя в безопасности, то ли это из-за чувства собственной неполноценности, то ли потому, что все женщины такие.

На всю ночь я осталась рядом с Тимуром. Однажды к нам заглянула Дарья и посоветовала мне пойти спать, но я наотрез отказалась. Сиделка не стала упорствовать и дала мне поступить согласно моему желанию.

Утром следующего дня солнечные лучи проникли в палату сквозь окно. Тимур, наконец, очнулся, как будто солнышко возродило в нем жизнь. Он посмотрел на меня и, убедившись, что я жива и здорова, со спокойной улыбкой вымолвил:

— Какое счастье, что ты цела!

При этих словах я не удержалась, и все мои эмоции вылились в рыдания. Задыхаясь от слез, я