Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Девять выживших терминаторов миновали периметр руин. Десятый воин — Джума с отметками побед на наплечнике был перехвачен за миг до этого. Боевые братья тут же попытались помочь ему.

— Нет! — закричал Цинь Са, хотя ему и было тяжело отдать такой приказ. — Держитесь вместе. Не останавливайтесь.

Воины подчинились и продолжили отступление в тень стен с выбитыми окнами. За их спинами от камней отражались мучительные крики Джумы. Легионеры протолкнулись внутрь, сбивая плечами сломанные каркасы старых дверей и пробиваясь через разрушенные участки стен.

Цинь Са лихорадочно размышлял. Ничто не могло ни навредить психонойен, ни отпугнуть. На один ужасный миг он предположил, что рассказы о Космических Волках ошибочны. Возможно, именно эти твари опустошили планету, смяв все, что защитники противопоставили им.

Белые Шрамы ворвались в то, что некогда было огромным сводчатым помещением. Балки крыши все еще тянулись ввысь, разорванные надвое как сломанные кости. С наклонившегося флагштока свисало изорванное и затвердевшее от пепла огромное знамя с эмблемой ока Магнуса. На противоположной, почти целой стене кое-где сохранилась мраморная отделка. Пол усыпали огромные куски каменной кладки и стали, образуя естественные баррикады. Повсюду были разбросаны покрытые пылью тела, как смертных, так и космодесантников.

Цинь Са остановился. Оставшиеся воины кешика рассредоточились среди баррикад. Он услышал щелчки перезаряжаемых комбиболтеров.

Психонойен последовали за ними. Они устремились прямо сквозь стены и колонны, сверкая словно варп-следы кораблей. На затененные руины пал нечестивый свет призраков.

Цинь Са держал мечи поднятыми. По какой-то причине оказалось, что у меча больше шансов навредить им, чем у дистанционного оружия. Каган смог это сделать. Возможно, дело в технике.

Уже дюжины психонойен плавно приближались к ним, напоминая своей иллюзорностью медузы.

— За Кагана, — пробормотал Цинь Са, приготовив душу к испытанию.

И тут он неожиданно ощутил рост колоссальной мощи. Секунду спустя все помещение наполнилось светом. Из-под психонойен полыхнуло пламя, словно вырвавшись из самой земли.

Твари завыли и заметались, охваченные вихрем сверкающего пурпурного огня. Один за другим они взрывались с громким звуком, раскалывающим землю. Взвились новые языки пламени, облизывая колонны.

Хотя огненный вал длился несколько секунд, жар его был невероятным, а звук оглушительным. Исчез последний из призраков, оставив после себя только отголоски воплей и проблески призрачного послесвечения.

В помещении снова наступила тишина. Цинь Са огляделся вокруг, разыскивая источник. В этот момент он почувствовал новый всплеск энергии сразу за спиной. Белый Шрам обернулся, но слишком поздно.

Его руки онемели, скованные тонкими линиями энергии, которые протянулись от перчаток к плечевому сочленению. Он почувствовал, как огромная тяжесть сдавила оба сердца, замедляя его и лишая сил.

Фигура в алом доспехе вдавила в грудь Цинь Са ствол болтера. Личина шлема с золотым гребнем выдавала принадлежность к устаревшему Типу III, украшенному символикой Тысячи Сынов.

— Пошевелитесь, и я убью его, — громко обратился легионер ко всему кешику. Стволы полудюжины комбиболтеров нацелились на незнакомца.

Цинь Са миганием отдал братьям приказ «отбой».

— Кто ты? — спросил Белый Шрам.

— Ревюэль Арвида. Последний из моего Легиона. А ты?

— Цинь Са, магистр кешика, Пятый Легион.

Он посмотрел на болтер. Даже с такого близкого расстояния он вряд ли пробьет терминаторский доспех. Воин XV Легиона сильно рисковал.

— Что здесь произошло?

Легионер несколько секунд молчал. Он пристально посмотрел на окруживших его гигантов в белых доспехах, словно взвешивая варианты.

— Вы и в самом деле не знаете?

Цинь Са почувствовал, как ослабла хватка на его руках.

— Мой примарх внизу.

— Вы не можете вернуться.

— Как нам добраться до него?

— Никак. Это место кишит ими.

У Цинь Са сжалось сердце. Должен быть какой-то выход.

— Но ты можешь ранить их.

Арвида покачал головой.

— Ненадолго. Психонойен привыкли умирать, теперь они просто возвращаются. А почему вы здесь? Эта планета разваливается на части.

Легионера Тысячи Сынов окутывала та же пульсирующая сдерживаемой энергией аура, что и Есугэя. Но он был ранен. Цинь Са расслышал напряженное дыхание.

— Мы прибыли, чтобы узнать правду, — сказал он.

Тогда Арвида засмеялся мрачным, скрипучим смехом.

— Ах, правду.

В этот момент с той стороны, откуда пришли Белые Шрамы, раздался гул собирающихся психонойен. Арвида спрятал болтер в кобуру.

— Они скоро вернутся, и я не смогу остановить их снова.

— Я не оставлю его.

— Сейчас ты ничего не сможешь сделать. Поверь мне, это мой мир, или же он был таковым.

Гул приблизился.

— Я чувствую его. Он жив. Если ты останешься здесь, твой разум поглотят, а это никому не поможет.

Цинь Са оглянулся. Через пустые рамы старых окон он видел сияние новых роев. Очень скоро они вернутся в поисках душ.

— Тогда веди, — прорычал он, чувствуя горечь провала. — Вытащи нас отсюда.

Есугэй в мрачном настроении направлялся в камеру Ледака. Из-за отсутствия у Хенрикоса навыков апотекария извлечение геносемени Кса’вена прошло не лучшим образом. У провидца бури возникло ощущение, что памяти Саламандра нанесли новое оскорбление.

В его смерти не было необходимости. Она была вызвана гордыней и жаждой знаний, о чем Есугэй и предупреждал Аримана.

Попадавшиеся навстречу смертные убирались с его пути. Корабль пустел. Несколько когитаторов переправили на «Гесиод», но почти все остальное, включая смертный экипаж Несущих Слово, оставалось на корабле. Чем дольше Есугэй находился на борту, тем больше ему было не по себе.

Демон. Именно это слово на старом готике он до последнего времени не мог вспомнить. В хорчине ему соответствовали яомо или якша, обрывки старых историй, которые сумели пережить приход Объединения и изгнание древних страхов.

Они никуда не исчезли, просто скрылись под лоском технологической сверхдержавы.

Кса’вен заслуживал лучшего. Есугэю хотелось оказаться рядом с ним в момент, когда Саламандр найдет Вулкана и его вера будет вознаграждена. Белый Шрам знал, как бы выглядела встреча примарха и его воина: невозмутимый поклон, краткое приветствие, а затем снова за дело.

Если бы весь Империум следовал Прометеевой вере, порча никогда бы не пустила в нем корни.

Белый Шрам подошел к двери камеры. На него настороженно смотрели стражники.

— Уходите, — приказал задьин арга.

Они переглянулись, а затем снова посмотрели на него.

— Повелитель, я… — начал один.

— Уходите.

Есугэй подождал, пока они исчезнут, прежде чем снова открыть дверь. Когда он вошел, мигнула лампа, отбрасывая на подвешенного пленника холодный, стерильный свет.

Ледак открыл глаза и снова улыбнулся.

— Вернулся продолжить, колдун? — спросил легионер. — А где другой?

— Его не будет, — ответил Есугэй, закрывая дверь.

Несущий Слово пристально смотрел на него.

— Так что ты хочешь знать? — спросил он.

— Ничего, — Есугэй сложил руки, чувствуя первые уколы эфирной энергии внутри перчаток.

Ледак покорно кивнул.

— Я гадал, сколько времени это займет.

Есугэй презрительно взглянул на него.

— Кса’вен был отличным воином и нравился мне. Не думаю, что он понимал, насколько все изменилось.

Он встал перед Ледаком и поднял руки.

— Все меняется. Этот корабль скоро рассыплется на атомы. Ты тоже, Ледак.

Несущий Слово, не моргая, пристально смотрел в ответ. Его щека все еще не зажила, покрытая коркой струпьев с гнойниками.

— В самом деле, нет вопросов? — спросил он.

Есугэй покачал головой.

— Больше нет, — ответил он, и комната наполнилась огнем.

Хан перелез через преграду высотой по пояс и протиснулся в отверстие за ней. Доспех задел камни, и на примарха посыпалась пыль. Внутри шлема раздавалось эхо тяжелого дыхания.

Было ужасно жарко. Стены туннелей давили, вынудив примарха согнуться в три погибели. Несмотря на несколько попыток найти путь на поверхность, он мог только идти вниз.

Пространство под площадью было необычным: оно представляло собой соты из тесных и растрескавшихся туннелей и пещер со следами недавнего землетрясения. Покрывавший поверхность планеты пепел был и здесь тоже. Вода отсутствовала, как и ее признаки. Раз или два примарх мельком замечал исходившее из некоторых расщелин тускло-красное свечение и обходил их стороной.