Путь Дракона. Начало (СИ) - Линда Е. Леусс

Она шагнула мне навстречу, подняла глаза и тихо спросила – Можно?

Я ей не ответил, просто обнял и прижался щекой к ее душистым волосам. Пока она рядом ничто не имело значения, а ее предполагаемый отъезд я как-нибудь переживу. Я целовал ее глаза и губы, не давая сказать ни слова, не спрашивая, как она меня нашла и почему пришла  так поздно. Слова не важны, их можно сказать потом, когда не останется сил на объятия и поцелуи. Она уперлась мне в грудь руками и отклонилась назад, пытаясь мне что-то объяснить – Ник, подожди!

Я не мог и не хотел ждать. Стянув с Эсмириль куртку, я  подхватил ее на руки и понес в неосвещенную гостиную. Ее руки скользили по моей спине и затылку, одежда летела на пол, огненный клубок пульсировал внизу живота, я содрал с себя майку и прижался к ее горячему, тоненькому телу. Она прижалась щекой к моему лицу и шепнула мне на ухо – Мы не слишком торопимся?

- Я уже опоздал! – прохрипел я и закрыл ее рот поцелуем.

Эсмириль спала, а я не мог отвести глаз от ее лица. Слабый свет из коридора освещал спальню, за окном была поздняя ночь, но  уснуть я не мог. Казалось, что стоит мне сомкнуть веки и волшебство рассеется, Эсмириль исчезнет, и завтра я проснусь в постели один. Повернувшись на бок, она устроилась у меня на груди, я откинулся на подушку, чтобы ей было удобней, и незаметно для себя уснул. Мне снилось, что я жду Эсмириль в парке, где мы условились встретиться, вижу, как она подъезжает на ярко-красном автомобиле, выходит из машины и идет в мою сторону по длинной, освещенной солнцем аллее. Я спешу ей навстречу, распахиваю руки для объятий, но в ответ получаю холодный, равнодушный взгляд. Эсмириль останавливается и делает шаг назад, ясно давая понять, что мне не стоит приближаться к ней ближе. Некоторое время она рассматривает меня, словно видит в первый раз, я в недоумении смотрю на нее и ничего не понимаю. Помолчав, Эсмириль с кривой усмешкой скрещивает руки на груди и ледяным тоном сообщает, что уезжает в Лондон и просит больше ее не беспокоить, затем разворачивается спиной и, не прощаясь, удаляется по аллее. Я смотрю ей вслед и чувствую, что мне не хватает воздуха.

Я резко сел на кровати с колотящимся сердцем и пару раз глубоко вздохнул, ощущение удушья во сне было настолько реальным, что я не мог надышаться.  Эсмириль рядом не было. Я огляделся вокруг и увидел, что она стоит у окна спиной ко мне, и курит в приоткрытую форточку, свет из коридора освещает ее силуэт.

- На улице идет снег. – спокойно сказала она, не поворачиваясь.

Кошмарный сон еще стоял у меня перед глазами.

- Ты куришь? – хриплым голосом спросил я.

- Тебе мешает дым? – она немного повернула голову в мою сторону.

- Нет,– у меня сжалось сердце от нехороших предчувствий, что повернувшись ко мне лицом, она посмотрит на меня, как в моем сне, холодно и презрительно -  Это наркотик?

- Нет, ну что ты, конечно нет, – ее голос был ровным, и она так и не повернулась.

Я подошел к ней и обнял сзади, Эсмириль прижалась спиной ко мне и тихонько вздохнула.

- Подожди, мне немного осталось, – она подняла трубку с длинным мундштуком, которую держала в правой руке.

- А мне можно? – я принюхался, Эсмириль курила не табак, а какую-то незнакомую траву, приятный и обволакивающий запах которой мне неожиданно понравился, я даже несколько раз глубоко вдохнул его, чувствуя, что он помогает мне расслабиться.

- Пока нет. Для тебя это вредно, – произнесла Эсмириль.

- А для тебя? – я прижался щекой к ее голове.

- Я без этого не могу.

Она докурила, положила трубку на подоконник и развернулась лицом ко мне.

- Я люблю тебя, Ник, и не хочу ехать в Лондон, ненавижу этого Данте, потому что он отнимает у меня тебя, -  она встала на цыпочки и нашла мои губы. От нее пахло травой, которую она курила, и я понял, что ее запах, такой родной и любимый, был запахом этой травы, от ее признания у меня закружилась голова. Эсмириль выскользнула из моих рук и направилась  к кровати, в тусклом свете, я увидел, что на ее спине что-то изображено, Эсмириль наклонилась и включила ночник.

- Хочешь рассмотреть? - она повернулась спиной ко мне, я приблизился к ней и развернул ее к свету. Во всю спину у нее был нарисован дракон, он был красивого ярко-синего цвета, с черными глазами и серебристыми когтями, каждая чешуйка, каждая деталь была прорисована настолько искусно, что дракон казался живым. Его голова уютно покоилась на ее левом плече, тело изогнуто, словно дракон удобно лежал на спине Эсмириль, длинный хвост обвивал правое бедро до колена. Он мне напомнил  дракона на мешке Драка.

Эсмириль повернулась ко мне лицом.

- Ну, спроси что-нибудь?

- Ты говорила, что у тебя нет татуировок, – сказал я первое, что пришло в голову, недоумевая, почему она так болезненно реагирует на мой интерес к рисунку.

- Это не татуировка. Это моя вторая половина, моя вторая ипостась. Я не человек, Ник, я – Дракон, - она опустила голову, словно ожидая, что от этой новости я упаду замертво. На меня ее сообщение не произвело особого впечатления, гораздо больше меня взволновало ее признание в любви. Я крепко прижал ее к себе.

- Мне все равно, будь ты хоть демоном, я все равно буду любить тебя. Если ты меня должна убить утром, то это будет самая счастливая смерть, - по моей груди катились ее слезы.

Я целовал ее волосы, потом поднял ладонями ее мокрое лицо и поцеловал заплаканные глаза и соленые губы.

- Ты, правда, не боишься? – с надеждой спросила она.

- А должен? – недоуменно спросил я.

- Нет, я тебя не убью, да и не должна, – тихо отозвалась Эсмириль. Я провел рукой по ее спине, и мне показалось, что дракон отзывается покалыванием в кончиках пальцев.

Утром я сбегал в ближайший магазинчик и купил сэндвичей и булочек к завтраку, мое сердце пело, Эс никуда не ушла утром и сейчас сладко спала в моей постели. Расплатившись за покупки, я бегом бросился обратно.

Кинув мешок с едой на стол в кухне, я влетел в спальню, Эсмириль уже проснулась и лежала, разглядывая комнату.

- Доброе утро! – я поцеловал ее.

- Сегодня оно действительно доброе, – мурлыкнула она, обхватывая меня за шею.

Я был готов послать к черту завтрак, но она меня остановила. - Ник, я умираю от голода, если ты меня не покормишь чем-нибудь, хоть кошачьими консервами, то просто упаду в обморок.