Рассказы - Роберт Хайнлайн

Он почувствовал, что скользит, падает, опять скользит и мягко на что-то опускается.

Брюс попытался собраться. Одна часть его сознания была охвачена ужасом и отчаянием, оттого что он не смог спасти Сэма; вторая была обеспокоена необходимостью что-то предпринять. Он не покалечился и мог дышать. Брюс предполагал, что погребен в утренней глории, и догадывался, что от любого движения погрузится еще глубже.

Нужно было во что бы то ни стало найти Сэма. Расталкивая мягкие хлопья, Брюс пощупал шею. Сбруя от саней все еще была на нем. Он ухватился за нее обеими руками и потянул. Это малоприятное занятие было похоже на барахтанье в грязи. Наконец Брюсу удалось подтащить сани к себе – или себя к саням. Он нащупал шлем Сэма.

– Сэм, ты меня слышишь? И услышал глухой ответ:

– Да, Брюс.

– Ты в порядке?

– В порядке? Не будь дураком, Брюс. Мы в утренней глории.

– Знаю, Сэм. Я ужасно виноват.

– Ладно, не хнычь. Теперь уже поздно.

– Я не хотел…

– Прекрати! – В голосе Сэма слышались паника и злость. – Не в этом дело. Мы пропали – разве ты не понимаешь?

– Нет! Сэм, я вытащу тебя отсюда, клянусь. Сэм ответил не сразу.

– Не обманывай себя, Брюс. Никому не удавалось выбраться из утренней глории.

– Не говори так. Мы еще не умерли.

– Пока нет, но умрем. Я пытаюсь привыкнуть к этой мысли. – Он помолчал. – Брюс, сделай одолжение, освободи меня от этих саней – я не хочу умереть привязанным.

– Сейчас.

В полной темноте, в перчатках, на ощупь, в чем-то мягком и сыпучем развязать веревки было почти невозможно. Брюс повернулся – и неожиданно заметил, что его левая рука не утопает в пыли. Он дернулся и ему удалось освободить шлем. Вокруг тьма кромешная. Брюс пощупал пояс, пытаясь отыскать фонарь.

При свете фонаря он увидел, что засыпан пылевой массой не весь; прямо над головой нависал каменный свод, ноги упирались во что-то твердое. Темнота поглотила луч фонаря.

Брюс заметил, что все еще держится за сани, и попробовал освободить Сэма. Когда это не удалось, он снова зарылся в пыль.

– Сэм! Мы в пещере! – Что?

– Держись! Сейчас я тебя вытащу.

Брюс осторожно попытался выбраться из пыли. Она не отпускала его лыжи мешали. Брюс отстегнул одну лыжу, вытащил ее, потом повторил манипуляции, повернулся и выкарабкался на каменный пол, таща за собой петлю от саней. После чего положил фонарь на пол и с силой потянул за трос. Сэм, сани и весь груз медленно выползли из пыли. Брюс коснулся шлема Сэма.

– Смотри! Мы куда-то попали. Сэм не ответил.

– Сэм, ты меня слышишь?

– Слышу. Спасибо, что вытащил меня. Теперь отвяжи.

– Посвети мне. – Брюс развязал трос. – Ну, вот. Теперь я осмотрюсь и попытаюсь найти выход.

– Почему ты решил, что здесь есть выход?

– А ты когда-нибудь видел пещеру без выхода?

– Он не нашел выхода, – медленно ответил Сэм.

– Он?

– Посмотри.

Сэм посветил фонарем за спиной Брюса. На полу лежал человек в скафандре устаревшего образца.

Брюс взял фонарь и осторожно приблизился к фигуре на полу. Человек был мертв: его скафандр стал мягким. Он лежал, окрестив на груди руки, будто прилег вздремнуть. Брюс заглянул ему в лицо: оно было темным и худым, кожа присохла к костям. Брюс отвел фонарь в сторону.

– Ему не повезло, – мрачно произнес он, вернувшись. – У него в сумке я нашел вот эти бумаги. Надо взять их с собой, чтобы дать знать родным.

– Ты неисправимый оптимист, Брюс. Ладно, давай. Сэм взял бумаги. Это были два письма, старинная плоская фотография девочки с собакой и кое-какие документы. Среди них были водительские права на имя Абнера Грина, выданные в Республике Массачусетс в июне 1995 года.

Брюс присвистнул:

– 1995! О, Господи!

– Я бы не рассчитывал найти его родных.

– Я нашел у него одну вещь, которой мы можем воспользоваться. Смотри.

Это был моток пеньковой веревки. Брюс продолжал:

– Я свяжу тросы между собой, один конец прикреплю к твоему поясу, а другой – к моему. Получится пятьсот или шестьсот футов. Если я тебе понадоблюсь, дерни за веревку.

– О’кей. Смотри под ноги.

– Я буду осторожен. Сам-то ты в порядке?

– Конечно. Он составит мне компанию.

– Ладно… Я пошел.

Все направления казались одинаковыми. Чтобы не ходить кругами, Брюс туго натянул трос. Вскоре луч фонаря уперся в стену. Тупик. Брюс пошел вдоль стены влево, ступая очень осторожно, поскольку пол был усеян обломками камней, и увидел какой-то проход. Проход вел наверх, но сужался. Через триста футов, судя по тросам, проход сузился настолько, что пришлось остановиться.

Брюс выключил фонарь и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Он ощутил странное чувство – панику. Брюс заставил себя не включать фонарь до тех пор, пока не убедится, что впереди нет просвета. Затем он вернулся в пещеру.

Еще одна череда камер вела вниз. Дойдя до черной бездонной дыры, Брюс повернул назад.

Детали менялись, но результат всякий раз был один и тот же: размотав трос до конца или упершись в очередное препятствие, он гасил фонарь и ждал в темноте – но не обнаружил ни одного просвета. Обследовав, по своим оценкам, дугу в сто восемьдесят градусов, Брюс вернулся к Сэму.

Сэм лежал на куче пыли. Брюс бросился к нему.

– Сэм, что с тобой?

– Все в порядке. Просто я переполз на перину: эта скала чертовски холодная. Что ты нашел?

– Пока ничего, – признался Брюс. Он присел на кучу пыли и наклонился к Сэму. – Я сейчас снова пойду.

– Как у тебя с воздухом? – спросил Сэм.

– Скоро придется вскрыть резервный баллон. А у тебя?

– Я прикрутил его до предела. Ты делаешь всю работу, и я экономлю воздух для тебя.

Брюс нахмурился. Он хотел запротестовать, но раздумал. Они должны были дойти до конца вместе, а он, вполне естественно, потреблял воздуха больше, чем Сэм.

Одно было ясно – время уходит.

– Слушай, Сэм. Этим пещерам и переходам конца нет. Я не успею их обследовать, даже если у меня будет весь воздух Луна-Сити.

– Этого я и боюсь.

– Но мы знаем, что выход прямо над нами.

– Вход, ты хочешь сказать.

– Я хочу сказать – выход. Смотри – эти утренние глории устроены как песочные часы: сверху широкий конус, а внизу куча пыли. Эта пыль просыпается сквозь отверстие в потолке, и куча растет, пока не закупорит отверстие.

– Ну и что?

– А то, что если мы отгребем пыль, то освободим отверстие.

– Пыль будет сыпаться бесконечно.

– Нет, не будет. В конце концов наступит момент, когда пыль вокруг отверстия ссыплется, а та, что подальше, останется на месте.