Москва-Лондон - Ефим Лехерзак

— Все, все! — с напускной строгостью сказала старшая Диана. — Хватит прыгать! Иначе немедленно снова отправишься в свою постель. Тебе что сказали сегодня врачи?

— Фи, какие же все они противные! И эти их руки… глаза… так и ползают по тебе… Фи, какая гадость все эти ваши врачи… И слушать их тоже противно!

— О Диана! — взмолилась ее мать. — Умоляю тебя… право… будь, пожалуйста, сдержаннее…

— Все, все, я буду паинькой! Пожалуйста, не сердись на меня, просто

я сейчас очень, очень счастлива! Мне кажется, я еще никогда в жизни

не чувствовала себя такой счастливой! Аааххх… как мне хорошо сейчас… А что, дорогие мои рыцари, теперь-то вы поверили мне, что моя дорогая матушка самая красивая женщина на свете?

— О боже… Диана, доченька, что с тобою сегодня? Пощади… милая… — Она густо покраснела и опустилась в кресло. — Я не узнаю тебя, право… Пожалуйста, не шути таким образом. Ты ведь ставишь меня в ужасное положение…

— Ты, безусловно, права, любовь моя, — сказал Ричард, обняв за талию свою Диану. — Твоя матушка действительно самая красивая женщина на свете, и я преклоняю перед нею свои колени. Мадам…

— Ах, Ричард… пожалуйста… прошу вас… встаньте… Благодарю вас…

— Ага, вот видишь?! — не унималась дочь. — А Чарли?

— Я… я… вы… мы…

— Все ясно — кажется, вы того же мнения. Но тогда почему вы все еще стоите на ногах? То-то же… Матушка, дай, пожалуйста, по своей прекрасной руке каждому из моих рыцарей. Вот так… И не сердись на меня — я сейчас ужасно счастлива! Хотя… А как же теперь я, мой Ричард? Помнится, ты не был совсем уж равнодушным к моему облику… еще несколько дней назад, а теперь, увидев мою прекрасную матушку, ты уверяешь, что это она самая красивая женщина на свете? А какая же теперь я?

— Но ты — богиня и, следовательно, просто не поддаешься никакому сравнению! Простите, мадам, я…

— О, мой Ричард! Я тотчас же умру от счастья! Я… я… — И она бросилась в его объятия.

— Дети мои, — повысила голос старшая Диана, — хватит вам обниматься, целоваться и лить слезы. А ты, попрыгунья, немедленно отправишься в свою постель! Такие волнения могут кончиться слишком плохо. Не вынуждай меня сердиться! Когда я сержусь, то становлюсь совсем старой и очень некрасивой… Дорогие мои, прошу вас за стол. Нас давно ждет наш первый семейный обед. Пожалуйста, Диана с Ричардом — по правую руку, Диана с Чарли — по левую, а Диана старая… нет, нет — старшая, хотела я сказать… сядет на свое место во главе стола… с вашего разрешения. Джентльмены и рыцари, наполните бокалы двух старших Диан. Младшая лишается этого удовольствия… до поры до времени… Пожалуйста, дети мои, возблагодарим Всевышнего…

Когда после обеда все перешли в большую парадную гостиную и широким полукругом расселись в креслах лицом к яркому огню большого и нарядного камина, Диана предложила:

— Дорогие мои старшие Дианы! Что бы вы сказали, предложи я вам спеть и сыграть на лютнях наши любимые песни для дорогих… и любимых… да, да — любимых! — наших рыцарей?

— О, я — с превеликим удовольствием! — засверкала улыбкой Диана-мать.

— Гм-м-м… я, пожалуй, тоже… если еще смогу, — улыбнулась и Диана-бабушка. — Но прошу всех вас иметь при этом в виду, что последние лет, пожалуй, пятнадцать… если не все двадцать… мне не доводилось подвергать слух моих гостей столь серьезному испытанию. Но для моих дорогих мальчиков — пойду на все что угодно, даже на это! В конце концов, они рисковали ради нас гораздо большим.

— Браво! — Диана порывисто встала с кресла и захлопала. — Я всегда

и всем говорила, что у меня самая умная, добрая и красивая бабушка на свете! Я очень-очень люблю тебя!

Вероятно, это было самое прекрасное трио на свете! Три очаровательные женщины трех поколений — Весна, Лето и Осень жизни человеческой — пели о Любви, Верности и Счастье.

Пойдем гулять с крутых высот,

Как пастушок стада пасет,

Под шум ручьев в полдневный час

Внимать, как птицы славят нас,

Внимать, как птицы славят нас.

Из роз я там совью шалаш,

Сложу из маков вензель наш,

В цветах, как в раме, будешь ты,

Одежда, ложе — все цветы,

Одежда, ложе — все цветы.

Вплету в солому пук цветов,

И пояс для тебя готов

С застежками из янтаря

И в бляшках, алых как заря,

И в бляшках, алых как заря*.

Они пели много веселых и грустных песен на многих европейских языках, но особенно им удавались английские, испанские и итальянские. Виртуозно аккомпанируя себе на виолах и лютнях, они создавали совершенно великолепный ансамбль, смотреть на который было такое же невыразимое наслаждение, как и слушать.

Когда они кончили играть и петь, порозовевшие, довольные и счастливые, Ричард и Чарли устроили им подлинную овацию.

— Клянусь вам, дорогие мои Дианы, — восторженно воскликнул

Ричард, целуя руки каждой из них, — я еще никогда в жизни не видел

и не слышал ничего более прекрасного! Не правда ли, Чарли?

— Это каждый вам скажет, — авторитетно заявил Смит, и его красивое, доброе лицо лучилось широкой и мягкой улыбкой. — По-моему, даже ангелы не смогли бы спеть лучше.

— Благодарю вас, дорогие мои, — сказала Диана-старшая, — вы истинные джентльмены, и ваши похвалы нашему скромному искусству радуют мое сердце. Но не кажется ли вам, что теперь наступил ваш черед побаловать нас своим искусством?

Ричард захохотал, а женщины зааплодировали не менее азартно, чем только что делали это мужчины.

— О господи! — отсмеявшись, сказал Ричард. — Милые мои Дианы, вы когда-нибудь слышали, как ревет одинокий бык? Это он так поет, призывая к себе подругу. Так вот, клянусь вам, он это делает, то есть поет, несравненно лучше меня! Вот Чарли… А что? Чарли поет совсем недурно… По крайней мере, на корабле это каждый вам скажет.

— О, Чарли, вы немедленно споете нам что-нибудь хорошее и веселое! — Младшая Диана села на подлокотник кресла и обняла Смита за шею левой рукою, а правой держала у него на груди свою виолу. — Разве вы сможете отказать всем нам в столь небольшой просьбе?

— И в самом деле, сынок, — заметила старшая Диана, — неужели ты допустишь, чтобы три женщины долго упрашивали тебя спеть что-нибудь

для них?

Чарли совсем смутился, даже заметно побледнел и выглядел сейчас таким несчастным, растерянным и смешным, что его и в самом деле нельзя было сейчас не пожалеть.

— Но нельзя же со своими матросскими песнями лезть в эту дворцовую гостиную, — бормотал он, — а других песен я просто не знаю. Это каждый вам скажет…

— Но мы никогда в жизни не слыхивали матросских песен! — заявила старшая Диана. — Я по крайней мере. Нет, нет, Чарли, сынок, ты не сможешь отказать нам в этом удовольствии.