Артиллерия в Великой Отечественной войне - Александр Широкорад

152-мм снарядов для Бр-2 во второй половине 1941 г. было произведено 43,2 тысячи и еще 13,3 тысячи в 1942 г., после чего они более в ходе войны не производились.

Производство 203-мм снарядов не прекращалось в течение всей войны. (См. Приложение.) В ходе летне-осенней кампании 1941 г. было потеряно 75 203-мм гаубиц Б-4, а получено от промышленности 105 гаубиц. 280-мм мортир было утеряно 9 штук и не получено ни одной. 152-мм пушек Бр-5 ни одной не потеряно и ни одной не получено. В конце октября 1942 г. началось формирование первой и единственной пока тяжелой артиллерийской дивизии, которая получила название «19-я артиллерийская дивизия РВГК». В состав тяжелой дивизии вошли: гаубичный полк большой мощности (десять 203-мм гаубиц Б-4), 5 пушечных полков (12 122-мм пушек А-19 и 36 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20), а также тяжелый артиллерийский дивизион (шесть 152-мм пушек Бр-2). В ходе Сталинградской битвы с 12 июля 1942 г. по 19 ноября 1942 г. из Бр-2 было выпущено 1,3 тысячи снарядов, а из Б-4 – 0,7 тысячи. Соответственно с 19 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г. израсходовано 1,95 тысячи снарядов Бр-2 и 3,35 тысячи снарядов Б-4. В ноябре 1942 г. эта дивизия была направлена на Сталинградский фронт, где вошла в так называемую Фронтовую артиллерийскую группу. 19-я дивизия дислоцировалась на левом берегу Волги, напротив Сталинграда.

Таблица 20. Состав артиллерии РВГК

В августе 1944 г. в составе артиллерии РВГК были сформированы два артиллерийских дивизиона особой мощности. Каждый из них имел на вооружении по четыре 211-мм трофейные мортиры (21-cм Mrs.18). В отличие от наших 203-мм гаубиц они имели не гусеничный, а колесный ход и были гораздо мобильнее. Впрочем, лучшей оценкой 21-см мортиры служит то, что наши генералы относили ее к системам особой мощности, а Б-4 – к системам большой мощности. Кроме того, Mrs.18 в боевом положении была намного легче Б-4.

В декабре 1944 г. на базе четырех отдельных дивизионов 152-мм пушек Бр-2 и четырех отдельных батарей 210-мм пушек Бр-17 было сформировано три отдельных полка особой мощности (18-й гвардейский, 1-й и 2-й).

В их составе имелись три двухорудийные батареи Бр-2 и одна двухорудийная батарея 210-мм пушек. К концу 1944 г. эти три полка убыли на фронт, а формирование четвертого (№ 20) началось лишь в 1945 г., и на фронт он не попал.

Всего к 1944 г. в РККА имелось девять 210-мм пушек Бр-17. В боеготовность их привели лишь в 1944 г. В этом году впервые были изданы для них «Таблицы стрельбы» и произведено 4,2 тысячи 210-мм снарядов. Любопытно, что в первой половине 1945 г. 210-мм снаряды не производились.

305-мм гаубиц обр. 1939 г. (Бр-18) было изготовлено всего три штуки. Они пошли на формирование 233-го отдельного артдивизиона особой мощности, находившегося в конце войны в Московском ВО. Судя по всему, эти гаубицы были небоеспособными.

В 1944–1945 гг. в состав артиллерии особой мощности были включены 16 трофейных 211-мм пушек K.38[117]. Эти пушки стреляли 120-кг снарядами на дальность 33,9 км. Вес K.38 в походном положении 25,3 т. Система в походном положении перевозилась на трех повозках.

211-мм пушка K.38 была принята на вооружение 7, 16, 75-го и 105-го отдельных артиллерийских дивизионов особой мощности. В каждом из них состояло по четыре орудия. Причем ОАД ОМ № 7 и № 16 на фронт так и не попали.

Об интенсивности применения орудий особой мощности в боевых условиях лучше всего свидетельствует расход снарядов.

Так, за всю войну было израсходовано (в том числе утеряно) 39,4 тысячи снарядов к пушкам Бр-2. Из них 8,1 тысячи – в 1943 г., 9,9 тысячи – в 1944 г. и 6,4 тысячи – в 1945 г.

Первая тысяча 280-мм снарядов была израсходована в 1943 г., еще 4,7 тысячи – в 1944 г. и 8,45 тысячи – в 1945 г.

Впервые 305-мм гаубицы обр. 1915 г. приняли боевое крещение (после 1917 г.) в боях на Карельском перешейке в июне 1944 г. Туда было переброшено 5 дивизионов ОМ, вооруженных 280-мм мортирами Бр-5 и 305-мм гаубицами обр. 1915 г. В июне 1944 г. на Карельском перешейке было израсходовано около пятисот 305-мм гаубичных снарядов.

Всего в 1944–1945 гг. в действующую армию было подано снарядов: 203-мм – 809 тысяч; 210-мм – 2,1 тысячи; 280-мм – 19,18 тысячи; 305-мм – 2,89 тысячи. Замечу, что 210-мм снаряды использовались только в 1945 г., и их было израсходовано 930 штук.

Ограниченное применение орудий особой мощности обусловлено в первую очередь характером полевой войны на территории СССР, Польши, Румынии и других стран, а во вторую очередь – низкой мобильностью отечественных орудий особой мощности и боязнью наших военных потерять эти редкие орудия. Зато в ходе боев на Карельском перешейке, а главное, в Германии системы особой мощности оказались незаменимыми.

Раздел IV

В завершающих боях

Глава 1

Битва за Будапешт

27 июня 1941 г. Венгрия объявила войну СССР. В 1942 г. на Восточном фронте действовало до 18 венгерских дивизий. В начале 1943 г. на Дону была разгромлена 2-я венгерская армия. После ряда поражений, понесенных Германией в 1944 г., венгерский диктатор Надьбаньян Хорти решил осенью 1944 г. заключить сепаратный мир с западными союзниками. Однако англичане и американцы застряли в Италии и ничем не могли помочь Хорти, а посему посоветовали незадачливому адмиралу вступить в переговоры с советским командованием. Хорти отправил своих доверенных лиц в СССР. 15 октября 1944 г. Хорти объявил по радио о заключении перемирия с Красной Армией. Но через несколько часов он был арестован германскими войсками и вынужден передать власть лидеру венгерских фашистов Ференцу Салаши. Последний стал премьерминистром и вождем (фюрером) венгерского народа. На сторону Красной Армии успел перебежать командующий 1-й венгерской армией генерал-полковник Бела Микиош и часть его штаба, а также небольшое число других военных. Подавляющее же большинство венгерских частей сохранили боеспособность и храбро сражались против советских войск. Кроме того, германское командование умышленно создало чересполосицу германских и венгерских частей, чтобы не допустить больше военного мятежа, как это имело место в Италии и Румынии. В середине октября 1944 г. в Москву прибыли Черчилль и Иден, а также их политические и военные советники. Они вели переговоры с И.В. Сталиным, В.М. Молотовым и А.И. Антоновым. Важную роль в переговорах играли события в Юго-Восточной Европе и особенно в Венгрии. С.М. Штеменко по этому поводу писал: «Уезжая из Москвы, Черчилль высказал удовлетворение результатами встречи и по-своему отреагировал на вставку, сделанную Сталиным в докладе Антонова относительно направления главных усилий Советских Вооруженных Сил на Венгрию. Премьер-министр Великобритании выразил надежду, что англо-американским войскам удастся в самом скором времени продвинуться к Люблянскому проходу в Югославии.

Естественно, что мысль, высказанная Черчиллем, была тщательно рассмотрена. Его фраза не могла означать ничего иного, кроме намерения пробраться через Любляну в центр Европы, обойдя с юга неудобные альпийские хребты, и оказаться на венгерской и австрийской земле раньше советских войск. Опять запахло «балканским вариантом», подаваемым под другим соусом. Верховный Главнокомандующий, конечно, сразу заметил это»[118].

Поясню, что Люблянский проход находится на севере Югославии и от него до Будапешта 240 км.

Таким образом, наступление на Будапешт стало вопросом не столько военным, сколько политическим.

«Обстоятельством, обусловившим ускорение удара на Будапешт, в известной степени были ура-оптимистические доклады Л.З. Мехлиса о разложении и деморализации венгерских войск. Особенно подлила масла в огонь его телеграмма от 28 октября, направленная лично И.В. Сталину:

«Противостоящие нашему фронту части 1-й венгерской армии находятся в процессе разложения и деморализации. Ежедневно войска берут по 1000–1500—2000 и более пленных. 25 октября 1944 г. 18-я армия взяла 2500 пленных, причем сдавались в плен целыми подразделениями… В связи с обходными маневрами войск фронта многие венгерские части попросту рассыпались, и отдельные группы солдат бродят по лесам, часть с оружием, часть без оружия, некоторые переоделись в гражданское…»

Своими докладами Мехлис сумел подогреть воображение И.В. Сталина. Тот запросил Генштаб, как лучше атаковать Будапешт, чтобы быстрее взять его. Ничего не подозревая, мы ответили, что лучше всего использовать обширный плацдарм, захваченный на левом фланге 2-го Украинского фронта в междуречье Тиссы и Дуная. Здесь не нужно было форсировать реку и противник располагал меньшим количеством войск, чем на других направлениях. Кроме того, выдвинутая сюда 46-я армия была относительно свежей. После прорыва она могла бы свернуть на север оборону противника за Тиссой и тем способствовать прямому удару 7-й гвардейской армии Шумилова и 1-й румынской армии на Будапешт с востока.

И.В. Сталин, обдумав соображения Генштаба, позвонил Р.Я. Малиновскому и потребовал, чтобы 2-й Украинский фронт немедленно овладел Будапештом. Даже А.И. Антонов, без прикрас докладывавший обстановку, не смог доказать Верховному Главнокомандующему, что донесения Л.З. Мехлиса не соответствуют действительности, тем более в районе Будапешта.