Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях - Юлия Шилова

– На чужой каравай рот не разевай.

– Это ты – сумасшедшая женщина из Сибири, которая преследует Хасана? – потер больное ухо Валид.

– Я. Так что со мной лучше не шутить. А то ведь я разозлюсь, и поедешь ты вместо Хасана в Сибирь в ссылку снег есть. Там тебе реально, своими руками придется на жизнь зарабатывать, а то привыкли здесь по пальмам за бананами лазить. А Вальку попробуй хоть пальцем тронуть. Убью! За яйца на сук повешу и бить буду долго, обещаю. И запомни, макака, русская жена слишком умна для тебя, в следующий раз женись на ослице.

После этих слов Клава дала Татьяне лично в руки конверт с негативами и деловито произнесла:

– Негативы ваши, деньги наши.

Татьяна просмотрела негативы и протянула Клаве тысячу долларов. В этот момент Валид встал на ноги и, достав пистолет, навел его на Клаву:

– Ты, сумасшедшая пляжная русская женщина, не доедешь до своей Сибири. Ты влезла в бизнес моего дядьки. Это его деньги и его встреча. Он рассказал мне про нее по телефону еще пару дней назад.

– Вот он, ловите его быстрее! Я знала, что он будет здесь, он проговорился! Держите его! Он украл мою банковскую карточку и мои драгоценности! Он возил меня к себе на квартиру, тут, в центре! Такие квартиры здесь есть у всех! Их снимают в складчину и используют по назначению!

Я вздрогнула и увидела, что к нашему столику бежит роскошная блондинка Надя и тащит за собой нехотя идущего за ней полицейского.

– Немедленно посадите его в тюрьму! Он украл мои деньги! Я буду жаловаться во все инстанции!

– Надя, я ничего не брал, – злобно произнес Валид и, крепко схватив меня за руку, не выпуская пистолета из другой своей руки, потащил меня к машине.

– Это ты, больше некому! Я тебе верила! Я тебя любила! А сегодня ночью я слышала, как ты разговаривал с другой девушкой. К тебе приезжает Алена из Краснодара! Верни мне мои деньги! Сволочь, альфонс! Посадите его в тюрьму! Ты думал, что я промолчу и что тебе за это ничего не будет?! Дорогой, ты ошибся! Я поехала в туристическую полицию, которая находится рядом с Гранд-отелем, и все там рассказала. Вы уже давно здесь все обнаглели, делите русских людей на шармут (проституток) и алкашей! Все не мусульманки для вас проститутки. Русские люди могут за себя постоять!

– Я ничего не брал! Ты – пляжная девка и потеряла пластиковую карточку и все свои драгоценности на пляже! Ты будешь гореть в огне за все, что ты сделала! – закричал Валид и, приставив к моему виску пистолет, потащил меня к машине.

– Если кто подойдет, я ее застрелю!

Полицейский заметно оживился, передал что-то по рации, и я увидела, как в кафе стали подтягиваться другие стражи порядка, но было уже поздно.

– Валя, держись! Все будет хорошо! – донеслись до меня слова Михаила.

А я уже не понимала, что может быть хорошо, потому что я чувствовала, что это конец, что все хорошее и плохое уже было, что впереди – пустота, бездна…

Я плохо понимала, что было дальше. Валид несся на бешеной скорости, говорил мне о том, что я дана ему Аллахом, что он очень сильно меня любит и что Надя – пляжная девка, которая просто хотела его купить, он клялся, что я единственная женщина, которая ему нужна, и что мои глаза уже давно похитили его душу. Он поедет со мной в Москву, поможет продать мне квартиру, мы купим жилье в Хургаде и заживем счастливо.

Валид говорил, гнал машину, а я оглядывалась и слышала вой сирены преследовавшей нас полицейской машины.

– Валид, остановись. За нами едет полиция!

Но Валид меня не слышал, да и не хотел слышать. Он много говорил, держал в руках пистолет и давил на газ как можно сильнее, перелетая через многочисленных «лежачих полицейских». А я сидела рядом с ним, понимала, что это конец, и думала о том, как же глупо я распорядилась своею судьбой. Я бы никогда не смогла надеть хиджаб, жить в мире, где женщина совершенно бесправна, рожать детей, у которых будут с рождения затравленные глаза. Я не хотела для себя той жизни, в которой женщинам нельзя ходить по улицам без сопровождения мужчины, и на городских пляжах они зачастую даже не купаются, а сидят в черных платках и платьях на берегу моря. Я попала в эту жизнь совершенно случайно. И не смогла ее понять и принять. Я попала в мир людей, которые слишком ослеплены своей верой и считают, что эта вера единственно правильная. Я вдруг поняла, что все прошло… Прошла любовь, блажь, желание постоянно быть рядом… Я никогда не мечтала носить чадру, тащить на себе все домашнее хозяйство, быть многодетной матерью и старшей женой в гареме. Теперь я уже могла трезво смотреть на вещи и понимала, что это был просто курортный роман, красивая сказка с теплым морем, пальмами, солнышком и системой «все включено».

– Валид, останови! Мы разобьемся! – в последний раз крикнула я, но машина уже потеряла управление. Увидев, что мы очутились на встречной полосе, я отчаянно закричала, но было уже поздно.

Только грохот, рев, скрежет металла, осколки стекла, мощный взрыв и давящая темнота…

ЭПИЛОГ

– Валя, к вам посетитель.

– Мама или Ленка?

– Мужчина, – улыбнулась мне медсестра.

– Мужчина?!

– Красивый.

– А кто это?

– Не знаю.

– Я не готова… – я потрогала свое лицо и ощутила неловкость.

– Валя, вы неплохо выглядите. Операция прошла удачно. Сегодня сняли бинты. Вы же сами смотрели на себя в зеркало, вам все понравилось, – попыталась успокоить меня медсестра.

– Я не готова к тому, чтобы встретиться с мужчиной.

– Но он уже три месяца сюда ходит, носит фрукты, цветы. Он ждал, пока с вашего лица снимут бинты и вы сможете встретиться.

– Хорошо, пусть зайдет.

Дверь палаты распахнулась, и я увидела взволнованного Михаила.

– Ты?

– Я.

Он положил мне на кровать роскошный букет и сел в кресло.

– Ты меня в Хургаде прокатила со свиданием, и я решил наверстать все в Москве. Ты хорошо выглядишь.

Я покраснела и закрыла лицо руками.

– Ты мне льстишь. Мое лицо собирали по кусочкам.

– Оно стало еще красивее прежнего.

– А как ты меня нашел? Как ты узнал, что я здесь лежу?

– Ты лежишь здесь уже несколько месяцев. Когда случилась авария, мы с Клавой следом за полицией прибыли на место происшествия на такси. Авария была достаточно сильной: столкнулись в лоб две машины. Никто не верил, что в этой аварии кто-то сможет уцелеть. Ты знаешь, когда я увидел, что осталось от вашей машины, у меня волосы встали дыбом. Первым заметили Валида: он был просто спрессован. Я сразу понял, что он мертв, слишком долго ждали «Скорую». Прибывшие врачи все же пытались нащупать у него пульс, но безрезультатно. Я кричал, что нужно пытаться вытащить из машины тебя, но это арабский мир, поэтому сначала попытались спасти своих и лишь после того, как врачи и полицейские удостоверились в том, что все остальные мертвы, они принялись за тебя. Ты была очень сильно зажата грудой искореженного металла, лежала без сознания, и все думали, что ты тоже мертва… Никто не верил в то, что ты выживешь. Тебя очень долго извлекали из-под сплющенной двери машины. Когда тебя достали и все же нащупали пульс, то тут же перенесли в машину «Скорой помощи», совершенно необорудованную: вместо носилок в ней был обыкновенный пляжный лежак. Ты вся истекала кровью, видимо, очень сильно ударилась головой при столкновении. Твоя жизнь висела на волоске, и надеяться можно было только на чудо. Я ехал с тобой в госпиталь и винил себя за свою беспомощность. Позже в госпиталь приехала Клава. Твое состояние ухудшалось прямо на глазах, и врачи говорили о том, что у тебя вообще нет никаких шансов. Мне было больно смотреть на тебя. И все же мы все в тебя верили и хватались за последнюю соломинку. Ты нас словно услышала и выжила. Я добился того, чтобы тебя отправили в Москву и ты продолжила лечение здесь.