Освобождение 1943. «От Курска и Орла война нас довела...» - Алексей Валерьевич Исаев

19 Т-70, 169-я тбр — 16 Т-34, 7 Т-70, 15-й гв. оттп — 4 «Черчилля»). При этом корпус А.Ф. Попова был разбросан по фронту и не мог одновременно ввести все эти 74 танка в бой. Последствия всего этого были предсказуемы. Применяя тот же прием сосредоточения ударной группировки на узком фронте, «Лейбштандарту» удалось 11 июля пробиться вдоль железной дороги до станции Прохоровка, захватить совхоз «Октябрьский». Остановить дальнейшее продвижение и даже заставить отойти от Прохоровки удалось за счет стягивания на фланги прорвавшихся эсэсовских частей артиллерии и реактивных минометов.

Подготовка контрудара.

Прибывающие из резерва Ставки 5-ю гвардейскую и 5-ю гвардейскую танковую армии можно было использовать несколькими принципиально различающимися способами. Можно было по кусочку растаскивать корпуса обеих армий для затыкания образующихся дыр. Можно было посадить армии на третий армейский рубеж обороны. Эти два варианта были плохи тем, что крупные резервы были бы введены в бой по частям. Радикальным решением проблемы было использование двух армий в сильном контрударе. В этом случае был шанс разгромить одно или несколько соединений противника и окончательно подорвать его наступательную мощь. Именно этот вариант был выбран и отстаивался представителем Ставки, т. е. А.М. Василевским.

Планирование контрудара началось примерно 9 июля. По первоначальному замыслу 5-я гв. танковая армия должна была перейти в наступление с рубежа Васильевка — совхоз «Комсомолец» — Беленихино. На этом участке возможно было развернуть и одновременно ввести в бой крупные силы танков. До Обояньского шоссе им предстояло пройти всего 15–17 км, что отнюдь не было чрезмерной задачей. Вспомогательный удар навстречу танкам Ротмистрова должна были нанести с запада 6-я гвардейская и 1-я танковая армии. При благоприятном стечении обстоятельств были все шансы если не окружить ударную группировку противника, то по крайней мере нанести ей тяжелые потери.

Не следует думать, что форма и место нанесения контрудара были априори ошибочными, и вообще такая идея могла прийти только в голову советского генерала. В ходе отражения советского наступления на Миусе в конце июля 1943 г. немецким командованием точно так же был спланирован глубокий удар эсэсовским корпусом в сердце захваченного Южным фронтом плацдарма. Контрудар немцев на Миусе по сути своей представлял собой уменьшенный в масштабах контрудар Воронежского фронта. Одним словом, велосипеда никто не изобретал и решение на контрудар было обоснованным, а его форма — допустимой и по-своему логичной.

Проведение контрудара было поставлено под сомнение событиями, произошедшими в период его подготовки, т. е. 10–11 июля. Усложнение обстановки на корочанском направлении заставило разделить 5-ю гв. танковую армию и выдвинуть в район Корочи 5-й гв. механизированный корпус. Тем самым число одновременно вводимых в бой соединений уменьшилось на треть. Гораздо более неприятным событием стал прорыв немцев в районе Прохоровки и захват позиций, с которых должны были стартовать танки Ротмистрова. Однако отказываться от контрудара было уже поздно.

Это может показаться странным, но немецкое командование не имело четких данных о готовящемся контрударе крупными силами танков и пехоты. Разумеется, немецкие самолеты-разведчики наблюдали сосредоточение танковых частей. Однако определенных данных о том, какие силы собраны на подступах к Прохоровке, они дать не могли. Также не могло быть и речи о том, чтобы выявить нумерацию частей и соединений. В условиях плотного позиционного фронта ни о каких рейдах глубоко в советский тыл с целью захвата «языков» не могло быть и речи. Бригады корпусов Ротмистрова соблюдали строжайший режим радиомолчания, не позволяющий вычислить прибытие танков радиоразведке противника. Одним словом, принятые меры секретности существенно дезориентировали противника и обеспечили внезапность контрудара.

Даже вечером 11 июля командование II танкового корпуса СС не догадывалось о том, что его ждет на следующий день. В донесении, подписанном начальником оперативного отдела штаба корпуса, присутствуют только общие слова о намерениях противника:

«Общее впечатление: возможно усиление противника в районе Прохоровки. Предположительно находящийся в излучине р. Псёл 10-й танковый корпус представлен только 11-й мотострелковой бригадой, так как остальные три танковые бригады располагаются в районе западнее дороги Белгород — Курск.

Интенсивные перевозки в районе Обояни указывают на намерение противника остановить наступление левого соседа [XXXXVIII тк. — А.И.] в районе южнее Обоянь. Удар по левому флангу корпуса еще не обозначился»{82}.

Танк Pz.Ill дивизии СС «Мертвая голова». Замодернизированная до неузнаваемости «трешка» все еще составляла значительную часть танкового парка немецких танковых войск.

Как мы видим, никаких предположений о готовящемся советском контрнаступлении штабом Хауссера не выдвигается. Исходя из имеющихся на сегодняшний день данных, мы не можем говорить о заранее подготовленной немцами ловушке для 5-й гв. танковой армии. Как уже говорилось выше, немецкий план предусматривал выход к Прохоровке и переход к обороне в ожидании контрудара резервов. Однако собственно 12 июля такой удар еще не ожидался (или уже не ожидался, если исходить из событий предыдущих дней). Основным действующим фактором было то, что командование 4-й танковой армии находилось в некотором замешательстве относительно планов дальнейших действий. Поэтому II танковый корпус СС не получил на 12 июля наступательных задач, преследующих решительные цели. Если бы такие задачи были получены, дивизия «Лейбштандарт» могла перегруппироваться и занять более уязвимое для контрудара положение. Таковым могло быть выделение и выдвижение на другое направление бронегруппы. Вместо этого дивизия лишь заняла позиции от Псёла до железной дороги на фронте около 7 км. Артиллерийский полк «Лейбштандарта» должен был поддерживать атаку «Мертвой головы» с плацдарма на р. Псёл, и в дивизию Приса был послан наблюдатель. В 18.35 11 июля в составе танкового полка «Лейбштандарта» насчитывалось 4 Pz.ll, 5 Pz.III, 47 Pz.IV, 4 Pz.VI «Тигр» и 7 командирских танков. Батальон штурмовых орудий дивизии насчитывал боеготовыми 10 машин. Разумеется, теоретически некоторое число ранее поврежденных танков могло быть восстановлено ремонтными службами к утру 12 июля. Так или иначе дивизия Теодора Виша могла выставить на поле боя около 60 танков и 10 «Штурмгешюцев». Относительно местонахождения танков «Лейбштандарта» утром 12 июля есть разночтения. Согласно некоторым свидетельствам они были оттянуты в глубь обороны, согласно другим — занимали позиции в совхозе «Октябрьский», т. е. находились на переднем крае обороны.

12 июля. Прохоровское поле.

Как уже было сказано выше, захват немцами исходных позиций для спланированного контрудара серьезно осложнял его проведение. Поэтому в первые утренние часы 12 июля была предпринята попытка отбить совхоз «Октябрьский». Задачу отбить совхоз получили два полка из состава 9-й гв. воздушно-десантной дивизии и 95-й гв. стрелковой дивизии. Атака началась рано утром, и первый бой насыщенного событиями дня 12 июля длился около трех часов. Артиллерийская подготовка не проводилась