Российская империя 2.0 (сборник) - Ольга Елисеева

Доктор смотрел голову, щупал тело, руки. И брал кровь. Да, именно кровь, Ване недавно такую же процедуру в поликлинике делали, он не путает. Штучку к пальцу прикладывают, будто комарик кусает… нет, не больно. Потом эту штуку – на стеклышко. И палочкой… Доктор обрадовался на его стеклышко, похвалил – «гут» сказал. И еще что-то не по-русски.

Марина воздела глаза к потолку – этого еще не хватало! Какие-то люди с иностранцем-доктором напали на садик, отобрали детей с особой кровью и хотели увезти? В голове не укладывалось.

– Вот ты где… – раздалось над ухом. Марина всем телом вздрогнула – до чего неслышно подкрался человек в черном! – Переместилась… ну и ладно, лежи тут, коли нравится… Шмонать тебя, красотка, каждый час велено, извини. Кусаться не советую. Слева личико подбито – так и тянет, понимашь, справа оформить… для симметрии.

Сильные руки опрокинули ее с боку на спину. И похотливо ощупали, огладили, сосредоточившись отнюдь не на связанных руках-ногах.

– Уж извините, но рты вам обоим залеплю. Ненадолго, после станции отлеплю. И чтоб мне не вздумали песни петь!

Едва он ушел, Марина заерзала, пристраиваясь ладонями к лицу мальчишки – и содрала тому скотч. Совсем дебилы – ребенок недавно плакал, носик с трудом дышал! А потом Ваня освободил рот и ей. Снова смогли разговаривать.

– Вань, я чего подумала… помнишь, дыру в заборе я резала ножницами?

– Да…

– И куда я их дела? В сумку? – нет, не стала бы, слишком долго. В карман? – нет, там шокер. Выбросить не могла, садик же, дети… Уж не в носок ли? Ну-ка, пощупай! – и она завертелась, подстраиваясь кроссовками к его ладоням. – Всю обшмонали, подсумок забрали, но ноги! В ногах бы не стали проверять, верно мыслю?

– Верно. Сейчас… Вот они, нащупал! Потерпите, достану…

– Ха… живем! Попробуем развязаться. Мужик сказал – скоро станция. А это шанс. Понял, Ванек, – шанс! Давай, надрежь мне вот тут, на руках… ладошки у тебя свободные, ловкие… Смелее! Молодчинка. Все, дальше сама…

Сбежали на удивление легко. Багажные вагоны запираются изнутри – они и сняли запор. Приоткрыли – а на улице ночь! Бандиты – или кто эти люди? – спали, наверное, расположившись с удобствами в оборудованных для сопровождающих купе, денек трудный выдался. Пока поезд плавно тормозил, ползя черепашьим ходом, Марина помогла выбраться Ване, а потом и сама выпрыгнула с Саней на руках. Повезло, что грузовой состав отправили на запасные пути: стоящие рядом цистерны затемняли яркий свет станционных фонарей, и их побег никто не заметил. Нырнули под соседний состав, еще под один… Дальше – лес. Бежали – и не верилось, что вот так запросто…

Правильно не верилось. Не прошло и получаса, как за ними организовали погоню.

Проклятые кусты… так и норовили подножку выставить. Ванек уже два раза падал. С его-то побитыми коленками… но держался, не ныл, молодец. Гены, наверное, сказываются, отец его тоже мужчина крепкий. Самой бы не навернуться, а то Саньку уронит, зашибет… тьфу-тьфу, только не это! она – сова, легко парит в темноте, глаз выколи, и ни за что никогда не грохнется! Не сбиться бы, луна светит в правый висок, направление перпендикулярно рельсам. Куда, интересно, их завезли? – к черту на куличики могли, полдня в поезде отмахали, империя велика. Судя по окружающему пейзажу, они в лесу, а где же люди, станция ведь, а вдруг в заповедник угораздило, леса сейчас все под присмотром государства. И не только леса – вся природа, экологию блюдут строго. И это прекрасно, но конкретно для них – как аукнется? Мысли мелькали калейдоскопом, ни одна не задерживалась в голове надолго.

На тропу бы какую выбраться – под ногами чавкало, пружинило, не хватало в болото влезть!

Стоило подумать про тропу – и, словно по мановению волшебной палочки, впереди забрезжил огонек. Из последних сил потащились к нему.

Огонек оказался ночной лампой, подвешенной на заборе. Одно слово что забор, от зайцев лишь и спасает, не от людей. И калитка не заперта. Вперед!

Во дворе им наперерез кинулась собака.

– Свои! – выдавила порядком струхнувшая Марина, чего-то подобного подспудно ожидавшая. Собака зарычала.

– Свои, говорят тебе! – рассердился Ваня. И потрепал пса по холке. Собака вильнула хвостом!

– Ну ты и смелый, Вань… – восхитилась Марина.

На шум выскочил бородатый дедок в исподнем с битой в руке. Пес радостно взвизгнул и кинулся ему в ноги.

– Помогите… дети! – прохрипела Марина.

– Дети, ночью? – удивился он. – Мухтар говорит, люди вы хорошие. Проходите. Давай-давай, не стесняйся, барышня.

– Позвонить дайте, очень надо!

Кутаясь в шаль, навстречу вышла старуха.

– Батюшки-светы, Макар! Смотри, лбы зеленые! Это ж они, те самые, весь вечер телевизор гундел… Вас вся страна ищет, милые!

Не спрашивая разрешения, она забрала из рук Марины Саню и бережно положила на кровать.

– Деточка… светленький какой, беленький. А тебя как зовут? – обратилась к Ивану. – Погоди, я сейчас молочка, голодный, небось…

Тем временем дед отбросил один мобильник, другой…

– Чудеса, право слово! давненько такого не было, чтобы связь пропадала. Не работает!

– Ох! – схватилась за голову Марина. – Глушат… ищут, значит, в нашем районе. Скоро придут – по анализатору запаха быстро найдут. Что делать-то… что?

Марина покачивалась, растерянно водя глазами по горнице. Взгляд отметил большой телевизор на стене, компьютер допотопной конфигурации… Компьютер!

Кинулась к столу, схватилась за мышку.

– Бесполезно. Интернет пропал за пятнадцать минут до вашего прихода, – спокойно известил дед.

– Мамочки… Бежать надо, срочно. Вань, уходим!

– Цыц! – прикрикнул на нее дед. – Уходят они… Глянь, мальчонки покусанные, да и сама… комары вокруг, не Москва. Сымай, девонька, обувь. Сымай, говорю! Матвеевна, сапоги гостям! Одежду!

Марина подчинилась, скинула кроссовки и обулась в сапоги, хоть и разношенные, но крепкие. Ивану тоже принесли сапоги – пыльные, лет …дцать никто не прикасался. И порванную футболку заставили снять, взамен вручили холщовую куртку размера на два больше.

Жестикулируя, старики шептались друг с другом. Как поняла Марина, обсуждали, куда бежать. Бабка не сразу согласилась с дедом – норовистая. Но согласилась. Обулась в ее кроссовки! что за дела? Но перечить настоящая хозяйка кроссовок не решилась – не до разборок сейчас. И в телевизоре – что про них говорили? – тоже знать хочет, однако не спрашивает: потом, все потом… если оно будет, это «потом».

– С богом! – перекрестился дед. За спиной у него высился рюкзак, в котором разместился укутанный Саня, продолжавший безмятежно спать.

Дом покинули через черный ход, потом огородами. Мухтар бежал рядом с дедом, за ними Марина с Ваней. Завершала процессию бабка в новомодной обувке – бойко семенила, опираясь на палку, к нижнему концу которой был примотана Ванькина кроссовка. Другой же палкой, поменьше, с привязанной рваной детской футболкой, кусты охаживала.

– Следы оставляем, чтобы твои приятели, случаем, с пути не сбились, – пояснила на вопросительный взгляд Марины. У девушки вытянулось лицо – не поняла юмора.

У ручья разделились: Матвеевна с Мухтаром продолжили путь по тропинке, остальные вошли в ручей и побрели по течению в противоположную сторону. Дед посыпал за собой перцу – тогда только Марина осознала: бабка тянула ложный след!

Занимался рассвет, когда беглецы вышли из леса.

Перед ними простирался невысокий холм, на вершине сияла куполами церковь.

– А вот теперь – ходу, милые, ходу! В церкви спрячемся. Там благовония, по запаху не найдут, кельи, подвалы. Связь, опять же, попробуем с колокольни. Живее, молодежь! Не отставать! – ободрил уставших путников дед. Сыпанул взад остатками перца и ринулся напрямик через поле, засеянное пшеницей.

Ваня шагал с трудом, опираясь на руку Марины Сергеевны. Приобняв мальца, она не давала ему упасть, когда он спотыкался. А дед учесал вперед, только его и видели. Правильно, хоть Саню спасет! – одобрительно проводила его взглядом Марина. Голова раскалывалась. Неужели сотрясение мозга? Сдувается ее хваленая тренированность, словно проткнутый шарик. Где спасатели, военные, полиция – хоть кто-нибудь! Где-где… Откуда им знать, если сигналы глохнут! Почему дед повел в сторону от деревни – ясно: не хотел подставлять местных детишек. И правильно – идет охота на детей. А церковь прямо-таки золотом горит… красиво. И будто тянет к себе розовыми лучами, тянет… мысли скачут… в полубреду… что кони по асфальту, цок-цок. Причем тут асфальт?

Подняла глаза – навстречу, от церкви, бежали люди. Подхватили их с Ваней под руки, потянули. Может, пронесет? Господи, если ты есть, помоги, спаси детей. Уверовать она не уверует, прагматик по жизни, но… что но? Голова кружилась, перед глазами мелькали мушки, но она держалась, не хватало отключиться прямо на поле – кто ж ее, дылду, потащит…