Чудеса в ассортименте - Елизавета Шумская

– Чай – это хорошая идея. Я слышала, у вас в стране есть ежевечерняя традиция пить чай… ну в смысле этому придают какое-то особое значение.

Принц слегка приподнял уголки губ, почти улыбнулся.

– Насколько я знаю, чай пьют вечером в любых странах, где он известен. Наверное, вы говорите о наших чаепитиях на открытом воздухе. Давайте продолжим нашу беседу как раз там. – Принц жестом указал на распахнутую за его спиной дверь. Видя, что девушка медлит, он добавил: – Идемте же.

Леру, наконец сообразив, что от нее требуется, вышла из-за стола и подошла к мужчине. Он галантно пропустил ее вперед, где девушка оказалась под пристальными взглядами сразу четырех гвардейцев. Мастерица даже остановилась, не зная, имеет ли она право идти вперед. Принцу пришлось жестом обозначить направление движения. Они немного прошли по коридору и вышли на большой полукруглый балкон, по сути являвшийся крышей первого этажа, выполненного в этом месте в виде полубашни. Перила, а также пол здесь были облицованы мелкими, слегка блестящими мозаичными плитками белого и бирюзового цветов. Эти же цвета повторялись в столике, укрывавшей его скатерти, даже вазе с цветами в ней.

– Какая прелесть! – восхитилась девушка, искренно любившая бирюзовый цвет. В сочетании с белым он смотрелся просто роскошно. И очень радостно.

– Я был уверен, что вам понравится. – Принц кивнул, словно в такт своим мыслям. – Здесь еще и вид просто отличный.

Вивьен подошла к перилам, достаточно высоким, чтобы заслонять часть открывающегося пейзажа. С этой стороны дома парк имел вид совсем естественный. От леса его отличали только извивающиеся ухоженные дорожки, почти полностью скрывающиеся за деревьями. Да кое-где проглядывали белые крыши беседок – круглых или ромбовидных. Было в этом пейзаже что-то умиротворяющее.

– И правда красиво.

– И спокойно, не правда ли? – Посол встал рядом с девушкой, слегка облокотившись на перила. – Именно в этом суть чаепития на открытом воздухе, так популярного в нашей стране. В середине дня или вечером в любое время года мы стараемся устроить себе такое. Чашки и чайник с горячим напитком выносятся в сад, на веранду или просто балкон. Стол обязательно должен быть накрыт скатертью. Печенье или тосты с джемом, конфеты – все что угодно может быть угощением. Но большинство все же предпочитает просто чай. Его вкус совершенно иной, если пить этот славный напиток не в помещении. Свежий воздух делает его словно более настоящим. Этот союз умиротворяет и дает минуту свободы от обычной дневной суеты, которая существенно портит нам всем жизнь, не так ли, манихинге?

Вивьен, признаться, заслушалась. Голос у принца был более привлекательным, чем внешность. В нем не было жесткости, он не пугал. По крайней мере сейчас.

– Вы правы, – задумчиво кивнула девушка. – Никогда не размышляла об этом, но мне кажется, все так и есть.

– Попробуйте. – Сейчас принц будто был совсем иным человеком. – Это хорошая традиция. Я хотел бы, чтобы ей следовали и в этой стране.

Простая фраза вряд ли имела подтекст, и, скорее всего, ее следовало понимать буквально. Но тем не менее она вдруг заставила Вивьен сжаться, будто чужеземные обычаи, включая и такие милые, уже насаждались на ее родине, причем с применением оружия.

– Я много лет провел в этой стране, но еще не знаю ее так хорошо, как мне бы хотелось, – продолжал тем временем посол. – В Форевии намного меньше цорков по сравнению с Эльмигерном. Может, поведаете, манихинге Леру, есть ли у вашей расы какие-нибудь забавные обычаи? Кто знает, может, даже связанные с чаем?

Вивьен, стараясь ничем не выдать своих мыслей, улыбнулась и задумалась, о чем можно поведать принцу.

– А знаете, есть кое-что. Это, конечно, не традиция в буквальном смысле этого слова, но нечто похожее. Если вы когда-нибудь будете наблюдать за тем, как чай пьют цорки, вы заметите, что они редко ставят чашки на стол, а все больше держат их в руках и иногда покачивают. От этого чай в них колеблется и даже движется по кругу. Разумеется, вместе с чаинками. Благодаря всему этому, плюс отражение на поверхности, плюс воображение, порой складывается ощущение, что видишь… мм… нечто особенное. Обычно мы выглядываем там букву. Первую букву имени. Считается, если чаинки сложились в нее, то человек, имя которого начинается на эту букву, сейчас думает о тебе.

– А если у тебя много знакомых с именем на эту букву? – с самым серьезным видом поинтересовался мужчина.

– Наверное, тот, кто первый пришел в голову, – пожала плечами Вивьен.

– Логично, – кивнул посол. – Милый обычай.

– Да. Причем так делают абсолютно все цорки, порой даже не отдавая себе в этом отчета. Но с этой привычкой покачивать чашку и заглядывать в нее совершенно невозможно совладать. – Девушка вновь улыбнулась.

– Может, это связано с особенностями вашего дара? У всех же цорков он есть. Может, это пристрастие к материалам как-то влияет?

Вивьен с сомнением глянула на посла.

– Гадать на чаинках или кофейной гуще свойственно многим расам, – заметила она.

– Это верно, – кивнул мужчина. – И все же, как вы обнаруживаете свой дар? Ведь они бывают такие разные. Порой совершенно уникальные. Случайно или есть какая-то методика?

– И так, и так. И этих методик довольно много. Более того, скажу я вам, у нас самые сильные специалисты по вопросам, мм, профессионального определения. Цорк, не нашедший своего призвания, несчастен. Но в моем окружении таких нет. Все как-то находят себя. Иногда случайно, иногда благодаря интуиции, иногда цорку даже снится, что он может, иногда благодаря методикам, иногда после кропотливого перебирания возможных вариантов, а их почти бесконечное количество, но рано или поздно…

– А как это случилось с вами, манихинге?

Леру улыбнулась, вспомнив свои первые опыты.

– У меня нет какой-нибудь особой истории, которую можно было бы рассказывать как анекдот, – пожала плечами она. – Мне просто всегда нравились материалы. В детстве я постоянно брала в руки различные предметы и будто застывала. Особенно если их материал подвергался совсем простой обработке. Мне казалось, что он говорит со мной. Родители то и дело заставали меня то прижимающейся щекой к глиняному кувшину, то гладящей доски из-под каких-нибудь упаковок. У меня в комнате жила целая коллекция собранных где попало камней. С моря, куда мама с папой возили меня с Ренсом и Эрни летом, я привозила рюкзаки гальки и ракушек. Родители однажды попытались убедить меня выложить хотя бы половину, я прорыдала весь вечер, но не рассталась ни с одним камушком, – усмехнулась девушка. – Первые поделки я начала создавать, как только более-менее ловко начала двигать пальцами. Ну а личностное качество первый раз пробудилось, если не ошибаюсь, в сплетенной мною из трав кукле.