Поперечное плавание - Сергей Голукович

Проехав еще через один мост, оставшийся целехоньким, Корнев догнал передовую группу управления мехбригады Овчарова. Наш фронтовой воздушный труженик «кукурузник» уже сбросил на парашютах тюки с картами.

Овчаров и Скорый сидели на камнях, черпали ложками борщ из одного котелка и рассматривали расстеленную на земле карту.

— Присаживайся, ложка по-солдатски за голенищем должна быть, — пригласил Корнева командир мехбригады.

Здесь Корнев узнал о бое, проведенном батальоном Арустамова. Тот любил оружие, обладал навыками прирожденного горца. Зимой и летом ходил в рыжей кубанке, на одном боку у него висел маузер, на другом — трофейный кинжал. В каждой роте батальона Арустамова были подобранные на поле боя два-три противотанковых ружья, сверхштатные ручные пулеметы. Когда интенданты настаивали на сдаче этого оружия, он отвечал им: «Это реванш за сорок первый, тогда одын вынтовка на двоих, тэпэрь двэ на одного». Собрав все пулеметы и противотанковые ружья в одну роту, Арустамов провел ее с мотострелковым батальоном и с минометным взводом через крутую гору ко второму мосту. Немецкий заслон, закрывавший проход через горный хребет, был уничтожен. Взорвав первый мост, они начали отход за второй, собирались за ним опять занять оборону. Когда колонна вражеских транспортеров и машин приблизилась к мосту, ее остановил шквальный огонь мотострелков и саперов, укрывшихся за деревьями, они вели огонь почти в упор. Пулеметы косили пытающихся спастись из подбитых противотанковыми ружьями транспортеров. Минометные осколки поражали укрывавшихся в промоинах и придорожных канавах…

Корнев все еще уточнял подробности боя батальона Арустамова, как раздалась команда: «Воздух!» Над горами появились немецкие бомбардировщики, а с другой стороны, будто крылатые щуки, хищные силуэты «мессершмиттов». Овчаров быстро вышел на полянку, поднес к глазам бинокль.

— Куда вы?! — попытался остановить его Корнев.

В воздухе творилось что-то невероятное: «мессеры» явно ринулись на своих. Бомбардировщики, беспорядочно сбрасывая бомбы, повернули назад. Корнев удивленно воскликнул:

— Что за фокусы?!

— Никаких фокусов, — улыбнулся Овчаров, — бригаду прикрывает румынская авиаэскадрилья. Самолеты у них немецкие, а трехцветные румынские знаки ты и не разглядел.

Остаток дня и почти всю ночь Корнев провел в поездках по своим батальонам. К этому времени батальон Арустамова, миновав горы, вышел на Трансильванское плоскогорье и превратился в отряд минных заграждений. Подходили к плоскогорью и остальные инженерно-саперные батальоны бригады.

Только в конце ночи приехал комбриг в свой штаб. Расположился он в небольшой туристской гостинице, прилепившейся на последнем, северном склоне горного хребта.

Разбираясь в румынских картах, комбриг обратил внимание на нанесенную колонэлем во время экзаменов обстановку.

— Неважно, неважно нанесено тактическое решение, — проговорил он вслух. — Нет в нем ничего оригинального. Тем не менее я благодарен колонэлю: ведь мог сказать, что карт у него нет. А без них Арустамов не углядел бы возможность выхода батальона через гору ко второму мосту. Овчарову туго, очень туго пришлось бы. Много наших бойцов полегло бы.

Корнев свернул карты в рулон и позвал Любанского.

— Возьмите мотоцикл с коляской из разведвзвода и отвезите карты колонэлю. Надо показать, что русские офицеры умеют держать слово.

В этот момент вбежал взволнованный радист.

— Ра… радиограмма, т… товарищ подполковник!

— Что случилось?

— А-арустамов… убит!

Корнев встал, пытаясь расстегнуть ворот гимнастерки, рванул его так. что отлетела пуговица.

— Я выезжаю в сто восемьдесят первый батальон! — бросил он начальнику политотдела. — Передай капитану Седых, пусть выдвигает второй отряд заграждения.

По дороге в батальон, вглядываясь в редеющую мглу, Корнев думал о судьбе военного человека. Около дорожного указателя «До Сибиу 20 км» комбриг велел шаферу повернуть вправо и ехать по узкой гравийной дороге. Через полкилометра въехали во двор богатого хутора. Часовой, еще издали узнав командира бригады, показал рукой на дом, в котором разместился штаб батальона. Подходя к дверям, Корнев услышал знакомый голос:

— Зачем мэдсанбат? Останусь в батальоне. Сам вынымай жэлэзки, мнэ их нэ жалко.

Не веря своим ушам, комбриг быстро вошел в помещение. В плетеном кресле полулежал Арустамов с забинтованными шеей, плечом и грудью. Около него стоял батальонный врач и уговаривал комбата скорее ехать в медсанбат.

— Зачем по радио сообщили, что убит? — сердито спросил Корнев.

Сидевший у окна радист схватил журнал радиограмм, взглянул на записи и охнул.

— Это я виноват, товарищ подполковник. Спутал цифры переговорной кодированной таблицы. Вместо ранен — получилось убит.

После того как 6-я гвардейская танковая армия преодолела Южные Карпаты, основные боевые действия 2-го Украинского фронта развернулись на Трансильванском плато. Маневрируя и выискивая слабые места в обороне врага, наши войска перешли 6 октября в наступление. Двадцать три дня среди холмов с рощами и садами, по долинам со множеством ручейков и в отрогах небольших гор шли упорные бои. Пройдя с боями почти триста километров, наши части к исходу 28 октября захватили три плацдарма на Тисе. На один из них навел тридцатитонный мост батальон бригады Корнева.

Нашим войскам открылся путь на Будапешт. Но сражение за него сильно затянулось. В Венгрии произошла смена правительства. Колебавшийся в своих решениях и склонный к капитуляции регент адмирал Хорти был смещен. Опираясь на немецкие войска, к власти пришел заядлый фашист Салаши. Он сменил весь состав правительства. Ему удалось организовать сильную оборону Венгрии. На подступах к ней завязались затяжные бои.

6 января 1945 года гвардейцы 7-й армии генерала Шумилова вместе с танкистами генерала Кравченко внезапно, без артиллерийской подготовки атаковали противника севернее Будапешта. Они стали успешно продвигаться вдоль левого берега Дуная, проложившего на этом участке свое русло с запада на восток и только на подходе к Будапешту повернувшего на юг. Стояла зима, но для наших солдат, привычных к холоду, прямо-таки сиротская. Лежал неглубокий снежок, речки и ручейки затянуло тонким льдом.

Наши войска подошли к реке Грон, впадающей в Дунай напротив города Эстергом. Этот город виделся в туманной дымке на правом, более высоком берегу. Железнодорожный мост через Грон был обрушен. Но по его фермам, торчащим из воды, наши передовые отряды перебрались на другой берег. Потом саперы, разобрав какой-то сарай, оборудовали пешеходный мост. 105-му понтонному батальону было приказано навести мост для танков.