Уподобленный Богу 2. Один из Первых. Жесткое Противостояние (СИ) - Александр Федоренко

Потом он не мог вспомнить, сколько времени минуло, с тех пор как израненный Хальман едва вынес его полуживого в этот незнакомый мир. Он только захоронил внутри глубокой пещеры, останки своего боевого друга дракона. В душе осталась лишь пустота и великая печаль от утраты. Казалось бы, столько столетий его род «Дракиров» был лишён своих верных, высоко парящих друзей. И вот лишь с приходом нового императора, дракиры вновь получили возможность подниматься в небо на своих практически неутомимых, носителях. А теперь… Теперь всего этого не стало. Закидав камнями драконью упряжь, и свои доспехи, в одной лишь кольчуге, и мечом за спиной, Картус покинул горы, и двинулся в долину. Там он встретил свой первый караван, остановившийся наполнить бурдюки водой. Люди встреченные им здесь, ни чем не отличались от племен Хрутара, разве что все были светловолосы и бледноваты кожей. Жестами, объяснив охране что хочет переговорить с хозяином каравана, Картус вынул свой меч и воткнув в землю, стал ждать. Вскоре появился, толстый купец, в дорогих одеждах, он пришел в сопровождении двух высоких воинов, облаченных в кожаные доспехи, и шерстяные плащи. Сумев при помощи жестов убедить купца , проверить его, полковника боеспособность. Тот жестом указал на воинов, которые уже сбросили плащи и обнажили кривые ятаганы. Выдернув свой темно-синий клинок, полковник быстрым, текучим движением атаковал первого воина, одновременно нанося удар ногой под дых, второму. Еще несколько секунд схватки и все окончено, охранники, тяжело дыша, лежат на земле, выпавшие из рук ятаганы валяются неподалеку. Так Картус получил свою первую работу.

Первое время он ходил с этим караваном, затем, попадя в большой город, и чтобы обеспечить себе более-менее, нормальное существование полковник нанимался в охрану других караванов, или сопровождал семьи знатных людей, пока один из таких сопроводимых не предложил ему возглавить охрану своей крепости. Тоска стала мучить полковника чуть меньше, он увлекся новыми заботами и Диарой - дочерью Лорда Хинрада. Жизнь пошла совершенно по иному руслу, но Картус верил и ждал своего часа…

Полководцы. Харей.

***

Оминув закованных в железо пару выживших носорогов, тысячник во главе уцелевшего десятка ворвался в пеший строй эльфов и их союзников. Уклоняясь от летящих стрел, рубя на право и налево, они заставили перворожденных дрогнуть. Ибо, учитывая свое бессмертие, остроухие ох как не хотели гибнуть. Затем в его памяти остались, только громкий раскат грома, и серия вспышек, и уже покидая пределы мира, он ощутил удары копий по крупу коня и ему самому.. Харей, сразу из схватки, очутился на берегу моря, нового мира, вначале он опешил, уселся на камень, и долго ошарашено крутил головой. Раны на теле и голове не давали сосредоточиться. На нем ведь не было знаменитых темно-синих доспехов, что носили легионеры, и наездники на датаридах. Он так бы, наверное, и истек кровью на морском берегу, не обнаружь его, морские скитальцы, высадившиеся попонить запасы пресной воды.

В смутном кровавом тумане он увидел нескольких воинов в кольчугах, странного плетения. И сквозь грохот в ушах различил чужую речь. Что-то прохладное ему лили на лицо, обтирая тряпицей, затем перевязали и куда-то понесли. Придя в себя, он видел только ясное синее небо, парящих чаек и альбатросов в нем. Скитание начиналось…

Полководцы. Менгафар.

***

Маленький отряд, ведомый Менгафаром, с набега налетел, на конных воинов Сил Света, Им не помешали не выставленные копья, ни стрелы, пускаемые из-за спины конников, эльфами-лучниками. Ведь последний в жизни порыв, делает человека быстрее и неуязвимее. На ходу, подхватив пилум, кого-то из погибших легионеров, Менгафар метнул его в предводителя всадников. Затем выхватил меч, и прикрываясь круглым щитом, обрушил серию ударов, на зазевавшегося противника. Тут над головой громко громыхнуло, глаза ослепила яркая вспышка, и полковник, выронив щит, закрылся рукой, продолжая отмахиваться мечом.

Конь послушный управлению только ногами, скакнул в сторону и … Все завертелось, поплыло, в ушах грохот, в глазах туман, очередной скачок коня и новая яркая вспышка…

На лице все еще хмельное веселье, враг пятится, Менгафар, вновь заносит руку с мечом для удара, и вдруг видит перед собой перекошенные от ужаса совсем другие лица. Он хватается за поводья, и грозно озирается по сторонам, затем задает вопрос:.

- Где я, и кто вы?

В глазах застывших перед ним людей, Менгафар видит непонимание и страх. Вперед вышел мощный воин, в кожаных доспехах, с нашитыми на них, медными бляшками. Он угрожающе вскинул два кривых меча, и жестом пригласил Менгафара к поединку, видимо посчитав, что тот пришел с угрозой. В родном племени, тысячника, на такие вызовы привыкли отвечать немедленно и без слов. Он усмехнулся слез с коня, и занеся окровавленный меч для удара, стал в стойку.

Поединок был коротким, Менгафар хоть и уступал в возрасте и скорости, своему неожиданному противнику, но опыт бесчисленных схваток, дал о себе знать. Весь в крови, без шлема, волосы развеваются на ветру, в глазах еще не угасшая, холодная ярость, идущего в последний бой воина, таким его и запомнили люди кочевых племен степей Маграда. В тот же день, он стал племенным вождем, потому что как оказалось, именно вождя он только что поверг. А согласно законов племени, сильнейший становится правителем.

Полководцы. Хитар.

***

Отшвырнув обломок копья, Хитар схватился за меч, двумя короткими ударами, сразил бегущего на него эльфа, увернулся от какой-то серой твари, бросаясь к императору и… И оказался в кромешной тьме, лишь изредка прорезаемой вспышками далеких молний. При этом подсвечивании взгляду открылась равнина, поросшая чахлым кустарником и такой же жухлой травой. И еще во время вспышек, командующий легионом, заметил какие-то неясные тени. Тут бы и сложил бы Хитар свою голову, не раздайся чей-то крик:

- Трибун берегись, слева!

Быстрым движением, подняв тяжелый щит, чуть присев, и развернувшись, воин ткнул навстречу неизвестной угрозе мечом. Раздался дикий вопль боли, и разочарования, и что-то резко рванулось вверх.

Хитар повернул залитое чужой кровью лицо, чтобы увидеть, кто предупредил его об опасности:

- Кто ты? – спросил он коротко, сразу не узнав голос соратника.

- Это я Виргиний.

- А-а – протянул трибун, признав одного из тубиценов – трубачей всегда находящиеся при нем, призывающих воинов к атаке или трубящих отступление. – Извини, сразу не признал. Кто-то еще выжил? Протруби, может, разбросало по округе.