Моя до полуночи - Лиза Клейпас

Кэм обнял ладонями ее лицо и увидел в больших усталых глазах слезы.

– Так мы будем жить во грехе, любовь моя, или ты наконец согласишься выйти за меня замуж?

– Да, я выйду за тебя. Хотя… я не могу обещать, что буду во всем тебя слушаться.

– С этим мы как-нибудь справимся. Если ты пообещаешь, что будешь по крайней мере любить меня.

Она обхватила пальцами его запястья и почувствовала сильный ровный пульс.

– Я люблю тебя, Кэм. Ты…

– Я тоже тебя люблю.

– …моя судьба. Все, о чем я мечтала.

Кэм обнял ее и пробормотал:

– Romni…

Они начали лихорадочно раздевать друг друга. Кэм перевернул Амелию на спину и, обхватив ладонями ее грудь, провел языком по твердым соскам.

Она тихо стонала и безропотно подчинилась ему, когда он опустился на колени и приподнял ее бедра. Не спуская с нее глаз, он гладил пальцами ее чувствительную плоть. Амелия тяжело дышала, судорожно сжимая кулаками скомканную простыню.

Когда его пальцы выскользнули наружу, она хотела запротестовать, но Кэм тут же вошел в нее, заполнив целиком, и начал ритмично, но медленно двигаться.

– Не надо меня дразнить, – пробормотала она. – Я этого не вынесу.

– Любимая, – прошептал Кэм, погладив ее щеку. – Боюсь, что тебе придется.

– Почему?

– Потому что для меня нет большего удовольствия, чем дразнить тебя.

– Останься внутри меня, – молила Амелия хриплым голосом.

Кэм склонился над ней, и ритм его движений ускорился. Он смотрел ей в глаза, наслаждаясь тем, что доставляет ей удовольствие, а потом с громким стоном взорвался внутри ее.

Откинувшись на спину, Кэм пробормотал:

– После свадьбы я, возможно, на какое-то время увезу тебя с собой.

– Куда? – с готовностью спросила она.

– Искать мой табор.

– Ты уже нашел свой табор. – Амелия закинула ногу на его бедро. – Он называется Хатауэй.

– Значит, буду искать свой цыганский табор. Прошло слишком много лет, так что пора. Я хочу узнать, жива ли еще моя бабушка. – Он помолчал. – И задать ей несколько вопросов.

– О чем?

Кэм прижал ее руку к своей татуировке:

– Об этом.

Вспомнив, что и у Меррипена есть точно такая же татуировка, и подумав о странном, почти невозможном, совпадении, Амелия тихо спросила:

– А какая может быть связь между тобой и Меррипеном?

– Понятия не имею. Да простит меня Бог, но мне даже страшно узнать правду.

– Какой бы она ни была, будем верить в судьбу.

– Значит, теперь и ты веришь в судьбу? – улыбнулся Кэм.

– И в удачу тоже. И все из-за тебя.

– Я кое-что вспомнил… Мне надо что-то тебе показать. Сейчас принесу, подожди.

– А может, потом? Кэм, я не хочу тебя отпускать…

– Я вернусь через несколько минут.

Пока его не было, Амелия умылась, причесалась и села в постели, подоткнув под себя одеяло.

Кэм вернулся с каким-то предметом, по размеру и форме напоминающем роскошную шкатулку. Амелия начала с интересом ее рассматривать. Шкатулка была деревянной, с инкрустациями из потускневшего от времени и местами подпорченного серебра. От нее исходил терпкий сладковатый запах. Дотронувшись до шкатулки, Амелия обнаружила, что она липкая.

– К счастью, шкатулка была завернута в клеенку, – сказал Кэм. – Иначе она пропиталась бы медом насквозь.

Амелия удивленно заморгала:

– Только не говори, что это те сокровища, которые искал Кристофер Фрост.

– Именно. Я нашел эту шкатулку, когда собирал пчел для примочки Меррипену, – сказал он и добавил извиняющимся тоном: – Я хотел сказать тебе о ней сразу, но как-то вылетело из головы.

Амелия еле удержалась от смеха. Обычный человек вряд ли забыл бы о шкатулке, в которой, возможно, хранились сокровища, но для Кэма она значила не больше, чем коробка с орехами.

– Только ты мог пойти за пчелиным ядом, а найти спрятанные сокровища. – Амелия приподняла шкатулку, потрясла ее и почувствовала, что внутри находятся какие-то тяжелые предметы. – Черт! Она заперта. – Амелия достала шпильку из роскошных волос и протянула Кэму.

– Почему ты решила, что я могу шпилькой вскрыть замок? – полюбопытствовал он.

– Я полностью полагаюсь на твои криминальные способности, мой дорогой.

Пока Кэм возился со старинным замком, Амелия удивленно спросила:

– Почему ты не сказал мистеру Фросту, что уже нашел сокровища? Тогда ты бы избежал укусов пчел. Как они облепили тебя всего, до сих пор не могу вспоминать без содрогания!

– Я хотел сохранить шкатулку для твоей семьи. У Фроста нет на него права. А потом, если бы я ему сказал, этот алчный подонок мог бы и выстрелить в тебя сгоряча.

Через минуту замок щелкнул, и шкатулка открылась.

С замиранием сердца Амелия подняла крышку. Сверху лежала пачка писем, перевязанная тонкой косичкой из волос. Амелия достала лежавшее сверху письмо и развернула пожелтевший пергамент.

Это было любовное письмо короля, подписанное просто «Яков». Скандальное и пылкое, оно было слишком интимным, не предназначалось для чужих глаз. Амелия отложила листок в сторону.

Между тем Кэм доставал из ящика разные предметы и клал ей на колени: рубин диаметром не меньше дюйма, браслеты, украшенные бриллиантами, нитки тяжелого черного жемчуга, брошь из сапфира овальной формы с бриллиантовой подвеской, несколько колец с драгоценными камнями.

– Глазам своим не верю, – вздохнула Амелия. – Этого добра хватит, чтобы восстановить Рамзи-Хаус дважды.

– Не совсем, но вроде того. – Кэм окинул сокровища опытным взглядом.

Нахмурясь, Амелия перебирала драгоценные вещи.

– Кэм? – спросила она после долгой паузы.

– Да? – Он определенно уже потерял интерес к сокровищам.

– Ты не возражаешь, если мы ничего не скажем Лео… пока он… ну, не станет более разумным? Иначе я боюсь, что он опять сбежит из дома и натворит что-нибудь.

– Я бы сказал, что это вполне обоснованное беспокойство. Да, мы подождем, пока он не изменит свои взгляды на жизнь.

– А как ты думаешь, Лео и вправду изменится? Он станет прежним?

Кэм прижал Амелию к себе и сказал:

– У цыган есть поговорка: «Ни у одной кибитки колеса не вечны».

Разделявшее их одеяло соскользнуло, и от внезапного холода Амелия передернула плечами.

– Скорей ложись обратно. Согрей меня.

Кэм снял рубашку и тихо рассмеялся, почувствовав, что она нетерпеливо расстегивает пуговицы брюк.

– Что случилось с моей застенчивой gadji?

– Боюсь… – она без смущения стала гладить его твердую плоть, – что постоянное общение с тобой сделало меня такой бесстыжей.

– Вот и хорошо. Я на это надеялся. – Кэм застонал от прикосновения ее пальцев. – Амелия, если у нас будут дети… ты не возражаешь, что в них будет частица цыганской крови?