Мудрецы и поэты - Александр Мелихов

Бывая в провинции, испытывая бытовые неудобства, брюзжа по поводу отсталости периферии от центра, вдруг неожиданно для себя приходишь в восторг – как замечательно здесь сохранилась интеллигенция: в силу то ли некоторой своей обособленности, то ли ввиду отсутствия столичных соблазнов, часто подвергающих душу коррозии, то ли просто благодаря тому, что лишь самые высокие моральные и умственные качества позволяют выстоять, сохраниться, выполнить в любых условиях свой долг.

Когда приезжаешь в провинцию и новый твой друг из местных собирает знакомых, первое впечатление: господи, как бедно и плохо они одеты, как явно отстали от того-то и от того-то… Последнее впечатление: какие прекрасные люди, какие высокие чувства живут еще в их душах! Как горячо до глубокой ночи спорят о самом важном – у нас в столицах я давно что-то не помню такого: договоримся о конкретном деле и разойдемся.

И вдруг понимаешь, что они гордятся своими старыми пиджаками, своей непричастностью к «раздаче благ для избранных» (хоть и приходится им туго), и тебе становится вдруг стыдно своего пестрого наряда, добытого в не совсем благородной суете… А ведь не только наряд, но и многое другое ты уже добываешь себе подобным образом. Вот что понимаешь о себе рядом с героями Мелихова.

Единственная роскошь, которую позволяют себе они – это роскошь мысли, но зато тут уж они устраивают себе настоящий пир! С трудом удерживаешься рядом с ними на неожиданных поворотах, взлетах, виражах, и думаешь лишь об одном: удержаться бы! – так интересно, остро, оригинально, свежо все, о чем говорят персонажи и рассказчик-герой. И вдруг понимаешь, что их взгляд на нынешнее десятилетие самый точный, самый творческий, самый подвижнический.

Но главная ценность этих людей в том, что они не только провозглашают высокие принципы, но и следуют им. Мелихов показывает четко и однозначно: интеллигентность не знает каникул, только лишь бескомпромиссное существование с первых лет, как себя помнишь, может сделать человека высоким.

В «Игре с Бонапартом», повествуя о детстве своего героя, Мелихов показывает нам, как с первых самостоятельных шагов учится тот узнавать пошлость, хамство, самонадеянную силу, как набирает в себе отвагу для войны со всем этим, понимая, что самосовершенствование откладывать нельзя: как начнешь, так и кончишь – «сразу или никогда».

Читая «Игру с Бонапартом», понимаешь, конкретно ощущаешь – так вот откуда берутся твердые, верные, надежные люди!

Люди эти живут скромно, не привлекают внимания ни на улице, ни в театре – но они хранят принципы, благодаря которым существование наше не заходит в болото. На административные, материальные притеснения люди, подобные героям Мелихова, отвечают еще большим подъемом духа и мысли, скрупулезностью выполнения долга, подчеркнутой корректностью обращении с миром.

Я высказал свои главные впечатления от встречи с героями этой книги. Теперь перейдем к конкретным моментам.

Казалось бы, какой небогатый, даже скудный мир окружает провинциального учителя в поселке, где он живет и преподает – и какой ум, тонкость, наблюдательность, какую доброту демонстрирует он нам, рассказывая об окружающем! Речь идет об одном из лучших рассказов сборника – «Трактат о бане». В названии этом четко была обозначена основная проблема, главная задача: заполнить разрыв между объективной бедностью окружающей жизни – и высотой мысли и духа героя. «… бане»… Какое убожество! Даже не о чем больше писать – такая вот жизнь! И в том же заглавии – «Трактат». Доля иронии не так уж тут велика, скорее тут – пафос и задор. Да – и о бане, неказистой поселковой бане человек мыслящий, чувствующий напишет Трактат – именно Трактат, а не инструкцию и не фельетон о нерегулярной подаче воды – это удел других (а у нас иной уровень мышления и чувствования). Начинаешь читать этот рассказ с чувством сопротивления, вернее – зависти, соревнования: ну что еще может выжать рассказчик из этой темы? – и покоряешься, очаровываешься, наслаждаешься все новыми изобразительными точностями, философскими и социальными наблюдениями, и главное – умом и талантом героя, сумевшим из бренного и всем привычного окружения сделать самое настоящее произведение искусства. «Какое наслаждение было медленно брести в холодной воде и, когда ломота в ступнях становилась уже совсем невыносимой, вдруг попасть в густые дымящиеся мутно-мраморные воды». Только человек живой, творческий видит мир так ярко, как герой этого повествования.

Невольно вспоминаешь тут самые высокие образцы и говоришь себе: ну что же, так и было всегда; никогда богатство искусства не связывалось с роскошью изображаемого – скорее наоборот.

Упиваясь игрой своего таланта и ума («Имея ум, как можно жить неинтересно?» – говорит нам автор каждым своим произведением), герой, тем не менее ничуть не ограничивается самосозерцанием, он четко видит все вокруг, взгляд его необыкновенно точен и аналитичен. Ничуть не «подсуживает» он и ближайшему своему окружению – интеллигенции – и тут взгляд автора абсолютно честен.

«Интересно, что представители самых свободных профессий – хулиганы, художники, а так же искусствоведы, больше всего тяготеют к униформе, хотя и отличной от армейской (я имею в виду замшевые куртки, усы, ассирийские бороды, джинсы и другие знаки различия), видимо, в данном случае крайности сходятся».

В повести «Мудрецы и поэты» скрупулезный анализ образа жизни современной интеллигенции – которая, увы, во многом уже интеллигенцией быть перестала. Действие происходит в музее, после учительской конференции – но ведь и тетки с авоськами, типичные мешочницы, «телевизионные мещанки», тоже учительницы, и пошляк в кожаном пиджаке тоже, видимо, учитель и циничный функционер Витя Маслов – тоже педагог! С большим сочувствием и жалостью нарисован портрет еще одной интеллигентки – экскурсоводши Кати, всеми силами мысли и духа устремленной в прошлое – именно там она видит настоящую интеллигентность. Трогательна ее любовь к поэту «серебряного века» Нордину – но такая, как она, вряд ли способна будет понять поэта современного…

«Что-то чувствовалось в ней не то от Пушкиной-Гончаровой, не то от Смирновой-Россет, а может быть, и от Панаевой-Головачевой» – так, с сочувственной иронией, пишет автор. Чрезвычайно точный, социально емкий (как и всюду у Мелихова) портрет. Герои повести ведут настоящее сражение (предметом спора служит полузабытый поэт Нордин), и каждый в споре полностью раскрывает себя: и тетки с авоськами, жаждущие «учебных пособий», и восторженная Катя, и Маслов, в конце концов исправляющий первоначальное впечатление о себе. В том-то и привлекательность открываемого мелиховскими героями мира, что в нем силы ума и духа неизменно побеждают, выжигают вокруг себя плесень.

Мелихов смело заглядывает в мир бескультурья, бездуховности – там тоже кипят свои страсти, но как убоги они – и какое сострадание вызывает у нас автор рассказом о них!

Человек, застывший в своем развитии, уверившийся в безапелляционности своих суждений, «заморозивший» ум и душу, может принести непоправимый вред даже своей любимой дочери – об этом трогательный и трагический рассказ «В родном углу».

Работа мысли, души никогда не должна останавливаться, иначе ты из человека превратишься в обывателя, начнешь тормозить и губить живую жизнь! Это одно из самых важных ощущений при чтении книги.

Предъявляя высокий счет к жизни, герой Мелихова еще строже судит себя, он органически не способен на неряшливость – неряшливость мысли, духа, неряшливость стиля. Поэтому стиль рассказов книги безупречен, отточен, афористичен.

Герой Мелихова, появившийся вроде бы из прошлого, из старинной, «чеховской» интеллигенции, живущий с такой совестью, «которую можно поцарапать даже о воздух», чрезвычайно необходим, желанен именно сейчас.

Нельзя не порадоваться за писателя, доказавшего главный свой принцип: интеллигентом надо становиться сразу – сразу или никогда.

«Нева», № 10, 1987