Спаситель - Екатерина Лесина

class="p1">Пока она не осознала…

На сей раз клинок раскалился, и сопротивление было, и полное ощущение, что меч разрубает человека. Воющего от боли, живого человека, который лишь в самое последнее мгновенье скинул шкуру.

Твари умеют притворяться людьми.

Твари…

Умеют притворяться.

— Бегом! — рык Карраго отрезвил. — Вперед! Или назад… лучше бы назад…

Свет над пирамидой запульсировал, затем столп сузился до размеров иглы. Очень большой иглы, но все же. Он уперся в небосвод, точно пытаясь проколоть его.

Вспышка ослепила.

Следом раздался грохот. Вздрогнула земля.

— Вперед! — Миха сорвался на бег. Одной рукой он ухватил за шкирку мешекскую императрицу, второй — Джера, который замешкался. Девчонку Миха и вовсе за спину закинул. А барону пинком придал ускорение. Пусть глаза слезились и разглядеть что-либо было сложно, но теперь присутствие Джера Миха просто ощущал.

Вперед.

Земля дрожит. И кажется, того и гляди осыплется под ногами, откроется провалами, трещинами. Нарисованный мир? Ненастоящий?

Запах гари вполне настоящий.

И клекот.

Вопли чьи-то, что перекрывают то ли гром, то ли треск. Голосов много, они воют, кричат, взывают. Если это мир духов, то духи очнулись ото сна и теперь готовы мстить живым.

За что?

За жизнь.

Небо разорвала вспышка. Еще одна… и еще…

— Твою ж…

Глаза приспособились. И нос, надо полагать, тоже, потому что вонь сделалась не такой резкой.

Дорога…

Дорога оставалась надежной. А вот дома слева проваливались, словно в черную зыбь. И та не просто принимала в себя их, недосотворенных, она расползалась, устремлялась выше, выпуская темные нити-узоры, что разъедали плоть домов.

Слева.

Справа.

Сзади? Неудобно смотреть. А останавливаться и оборачиваться Миха не стал. Лишь шагу прибавил, искренне надеясь, что остальные не отстанут.

— Тут… тут есть… сигнал… — выдал Джер на бегу. — Местами… нестабильный.

— Вернуться?

— Нельзя. Нестабильный… может потеряться… как я понял, кусок.

Куска себя терять никто не желал.

— Но… могу… дорогу… я сказал, что дорогу… Система… что-то там, впереди… зона… локуса. Центр. И если… добраться… там стабильнее будет!

Если.

Черное ничто расстилалось справа.

Слева.

И дорога протянулась струной материи. Над бездной? Чем-то хуже. Падать не придется, просто его, Михи, не станет. В теории должна уцелеть копия, но проверять эту теорию практикой не тянуло.

Но город становился ближе.

И ближе.

И… дорога дрогнула.

Сзади раздалась ругань.

— Держись, идиот! — голос Карраго был полон раздражения…

Ступени.

О первую Миха едва не споткнулся. Точнее споткнулся, но не упал, а машинально поставил ногу на вторую, третью…

Полоснуло светом, обжигающим и болезненным. От этого прикосновения кожа вспыхнула и задымилась. И кажется, не только на нем.

— Что за…

— Это… система защиты, — пояснил Джер, поднимаясь на ступени. — Все… дошли.

Дошли.

Чтоб вас всех… и вправду дошли. Вопрос — куда. Миха обернулся как раз затем, чтобы увидеть, как чернота размывает границы дороги, поглощая её.

— Вот… хрень, — не удержался он.

— А то, — Тень смахнул пот дрожащей рукой. — Я… много повидал на своем веку…

— Кто бы говорил, — не удержался Карраго.

— Но такого…

— Согласен.

Ица змеей соскользнула с плеча и осмотрелась. А потом, скрестив руки на груди, отвесила поклон. Чему? Кому?

Лестнице?

Той, что поднималась над тьмою, уводя… куда?

— Мне одному интересно, — Тень подошел к самому краю. Явной границы, отделяющей тьму, не существовало, но Миха подозревал, что она имеется, ведь тьма не пыталась проникнуть на ступени. — Как мы выбираться станем?

Глава 30

Верховный

Солнце пришло с востока. И Верховный привычно ощутил его появление задолго до того, как первый луч пронзил тьму. Подумалось, что не так уж давно он стоял бы на вершине пирамиды, приветствуя величайшего из богов. Теперь же рассвет означал лишь необходимость двигаться дальше.

Тело болело.

И усталость была, пусть Верховный и подозревал, что куда меньшая, чем у других. Люди… суетились.

Горел костер.

Кипела вода.

Ксочитл, привычно напевая, расчесывала черные волосы той, которая… что? Дарительница жизни? Императрица? Дитя, против воли и желания занявшая чужое место? И имеет ли это значение ныне?

Получится ли у них хоть что-то?

А если и так… если выйдет как-то защитить земли от небесного огня, то… люди останутся. Много людей со своими страстями и желаниями. Благословенный город.

Владыка копий.

Советники…

Удержит ли он власть? Или же… на рассвете мысли всегда были ясны, особенно, если умыться ледяной водой. Акти принес целое ведерко и сам поливал на руки.

Владыка копий знал об отъезде. И удержать Верховного даже не попытался. Но знал ли он о том, что с ним отбудет Ксочитл?

Дитя?

Не мог не знать… но отпустил.

Почему?

Не потому ли, что править городом без той, кто единственная имеет законное право на власть, будет проще? И не случится ли такому, что Владыка давно уже собрал свой… Совет?

Его поддержит армия.

И не одна она.

Жрец?

Верховного осталось кому заменить… как его там… не важно, главное, что Владыка копий удержит в своих руках и эту ветвь власти.

И он — тот, кого люди примут. Во времена испытаний легче идти за сильным вождем, чем за ребенком. Даже если этот ребенок отмечен богами.

— Тебя это печалит? — поинтересовалась Маска.

— Нет. Скорее я даже рад. Он разумный человек. Сдержанный. Осторожный. И сумеет справиться с городом. Не допустит голода и бунтов…

— Но приложив столько усилий, чтобы сохранить этот город, он не захочет его отдавать.

— Именно.

— Как и Империю.

— Да.

— Скорее всего, так и будет. Смутное время дает много шансов тем, кто не боится замарать руки. Удивлен лишь, что это дитя в принципе живо. Мертвая императрица куда безопаснее для новой власти.

— Полагаю… он не рискнул. Он видел, на что дитя способно. Да и сестру свою он любит. Как и сына. А попытайся Владыка копий причинить ей вред, Ицтли выступил бы против отца.

— Дилемма.

— Думаю, он предпочел бы выдать её замуж за сына. Это решило бы многие проблемы.

— Известный ход. Но от того не менее удачный.

— Именно… но сначала нам надо вернуться. А это, — Верховный стряхнул капли с ладоней, — тоже будет непросто.

Снова дорога.

И уже недолго осталось. Старый храм расположился за городом, отделившись от него узкой полосой леса. Здесь пахло не дымом и болью, но травами и землей.