Неправильный попаданец 3 - Катэр Вэй

мне не с руки. А прямой контакт я могу не осилить. Давай рассказывай.

— Один из способов — чёрная сила из чёрного камня силы!

— Зашибись, — всплеснул я руками. — Ты же в курсе, что таких жемчужин всего две — и обе остались у Петьки-мудака!

— Второй способ! — с видом строгой учительницы продолжила Валькирия, даже очки нацепила на нос. — Смешать все свои силы и получить серую энергию. Убить это его не убьёт, но помучаться заставит.

— Идём гасить супостата! — уже начал я выпрыгивать в реальность, но меня осадили.

— У тебя не хватает двух видов силы! — настойчиво погрозила она пальчиком. — Так что остаётся третий вариант!

— Вот почему мне кажется, что он мне не понравится? — мурашки начали пощипывать меня за колокола.

— Измотать его. Бей на полную — смешанной силой. Той, которой воскрешаешь существ, — пожала она плечами. — Эта сила чужда Гекатонхейрам. Рано или поздно ты его измотаешь и сможешь нанести какой-то урон.

— Хочешь сказать, он сам себя не сможет вылечить? — скептически уставился я на мою училку.

— Не в этом виде. Будь он в своём истинном обличии, шансов бы не было ни у кого на планете. А так — шанс есть.

— Ага, ага! — покивал я, выскакивая в реальность. — Упорство и труд всех в пыль сотрут.

— Что скажешь, человек? — закончил фразу костяк, когда я вернулся в реальность.

— Хотелось бы уточнить, как тебя зовут и сколько тебе лет, — опустил я руки и максимально спокойно спросил.

— Зачем тебе эта информация? — опешил костяк и тоже опустил лапки.

— Хочу знать, что на твоей могиле написать! — я ещё не успел договорить фразу, а весь резерв — который, на минуточку, если собрать отовсюду, был равен почти четырём тысячам — уже летел сгустком смешанной энергии в харю скелетону.

Глава 26

Давно не было такого, чтобы меня шатнуло от использования силы. Но, надо отметить, не критично: каналы слегка подпекло, но не порвало. В груди немножечко защемило — вроде цел.

— Это исключительно моя заслуга! — раздалось в голове. — Поверь, если ты выживешь, то позавидуешь этому существу.

Я ничего не ответил — был занят. Чем, спросите? Лицезрением деяний рук своих.

Гекатонхейра в облике лягушки откинуло и впечатало в стену. Часть дикой силы отразилась от существа — орки отлетели в противоположную сторону. А я остался стоять на том же месте.

Лягух натурально удивился. Вся плоть, что на нём ещё оставалась, истаяла в сизой дымке. Вражина отошёл на шаг от стенки, хрустнул шеей и произнёс:

— Признаю, удивил! — кивал он головой. — Но надолго ли тебя хватит?

Тварь раскрыла рот и извергла луч фиолетовой плазмы. Благо, всё время, пока тварь приходила в себя, я не просто так стоял. Умудрился заполнить себя силой до предела — и даже немного увеличить резерв. Естественно, экстренно. В своём внутреннем мире — а в реальности это две секунды — я долбил свой источник. До тех пор, пока струйка крови из носа не ознаменовала текущий предел.

Почти семь тысяч силы, которые я мог в себя затолкать, радовали. Но использовать всё разом чревато смертью — это я понимал. Валькирия в моей голове одобрительно хмыкнула, подтверждая опасения.

Выставил перед собой щит из гнили — на три тысячи. Вогнал в ноги пятьсот. Но даже так, почти порвав сухожилия, не успел выскочить из-под удара. Щит спас, но был почти полностью уничтожен. Меня откинуло довольно далеко.

Из позы полулёжа плюнул всеми остатками в Гекатонхейра смешанной энергией. Тот удивился, попытался заблокировать плевок мечом. Оружие — в щепки. Самого притворщика опять впечатало в ту же стену, в то же место. В точке соприкосновения скелета и стены поднялось облако пыли, полетела мелкая шрапнель. Не знаю — может, куски стены, а может, куски костей. Очень хотелось верить, что второе.

Потому что прямо чувствовал: долго так не протяну.

Пока в пылевой завесе вошкался лягух, я, как подстреленный олень, передислоцировался. Попутно всасывал силу из планеты. Теперь энергия заходила не очень охотно — приходилось заставлять. Каналы пекло, вместилище горело, в ушах стоял шум.

Мои жалкие потуги спрятаться, пока враг не видит, не увенчались успехом. Очередной выстрел плазмы пришёлся именно туда, куда я перебежал. Спасла огромная колонна — в ней образовалась полуметровая дыра. Щит пострадал, но не сильно: сбил всего-то тысячу.

«Всего-то? Карл! Это же сумасшедшая мощь!», — пронеслось в голове.

Стрелять в ответ не стал. Напротив, решил немного подождать — и чуть подлечиться. Пошла приятная боль по всему телу: экстренная регенерация работала. Но после неё нежелательно опять себя нагружать.

Гекатонхейр вышел из пылевой взвеси крайне недовольный: качка костей поломана, морда перекошена, один глаз вытекший. Обломок меча зажат в руке, которую тварь силилась, но не могла поднять.

— Ну вот! — решил взять техническую паузу. — А ты волновался! «Не убьёшь, не убьёшь», — посмеивался я истерически. — Сдаётся мне, ещё пара-тройка ударов по тебе — и мы закончим этот фарс.

— Бравада, маленький человек, — раздался утробный низкий голос. — Ты не в лучшем состоянии. Я чувствую потоки магии в твоём теле.

Судя по всему, гадина решила поговорить — так же, как и я, не ради разнообразия. Мы оба переводили дух и залечивались.

Скрестив пальчики на всех конечностях (и даже начальностях), я жахнул. Поплыл капитально. Шарахнул на пять тысяч.

Валькирия в моей голове что-то кричала и визжала на чистом матерном. На фоне её гомона доносился голос Белой. А я мысленно зло усмехнулся:

«А-а-а, сучки, повылазили, когда дело жареным запахло! Ничего, страдайте теперь, а то потеряете свой райский сад!»

Сознание не погасло — просто в глазах повисла пелена. Зеленоволосая блонда смекнула верно и первым делом вернула мне глазки. Правда, ценой того, что ноги подкосились. Закон сохранения энергии нерушим и в этом мире: если где-то прибыло, значит, где-то убыло.

Стоя на карачках и пуская кровавые пузыри из всех щелей, я смотрел на почти такого же Гекатонхейра. Правда, он был в облике лягушки — но это не в счёт.

Глаз нет, половины черепа тоже. Одна рука отсутствует, вторая — по локоть оторвана. В груди зияет дырка. Ноги не держат — он пытается встать, опираясь на покалеченную руку, но не может.

Я поднимаю дрожащую окровавленную руку в сторону врага. Понимаю: каналы отказываются принимать силу из планеты — они почти выгорели. Тварь это понимает тоже и пытается скалиться. Ситуация патовая.

От следующей мысли, стрельнувшей в моей голове, зеленоволосая поседела, вернув себе прежний цвет. А вот Валькирия, по-моему, упала в обморок.