Первозданная - De Ojos Verdes

Задыхаюсь от возмущения, когда меня, словно нашкодившего котенка, окунают в мои же слова. Попытка вырваться приводит лишь к еще более тесному контакту, мощным разрядом бьющему по обоим.

Мы на взводе. Между нами слишком много запятых и троеточий. И меня это не устраивает.

— А кто сказал, что я боялась измены? — таю, когда мужские руки добираются до моей шеи. — И уж точно эта твоя…

— Моя?.. — грозный рык у уха.

— …эта стерва, — во рту внезапно стало нестерпимо сухо, — сюда не расставаться пришла…

— М-м?.. Ты так думаешь?

Кажется, меня уже никто не слушает. Да и самой слишком трудно говорить. Оба начинаем тяжело дышать, а крупные ладони пускаются в путешествие по бедрам. Острота на пике, и барьер в виде плотной ткани платья нам нипочем.

— Начинаю ненавидеть этот голод по тебе, — шепчу гневно.

В его взгляде вспыхивает насмешка и какое-то удовлетворение, что раздражает меня еще сильнее. Самодовольный нахал…

— Не можешь сосредоточиться на своей тираде? — издевается.

Фыркаю и успеваю увернуться от поцелуя, когда Адонц тянется ко мне.

— Да, я тоже очень скучал. Безумно. Как одержимый скучал. Веришь?

Подхватывает за ягодицы, заставляя оплести его талию, а руками цепляться за мужские плечи, и несет по коридору по направлению к спальне. Глаза в глаза. На испепеляющих и затмевающих все остальное эмоциях. Одержимые неугасающей страстью.

Меня одолевают противоречивые чувства. Я хочу поговорить, но его-то я хочу больше! Неимоверно в разы больше…

— Стена?.. — замечаю, что одной из досок так и не достает в общей композиции.

— Не напоминай, — предупреждает, бросая меня на постель и стягивая с себя майку. — Останется так, чтобы я не забывал — с тобой нельзя терять бдительность.

Рывком подается вперед и резко тянет меня вниз, схватив за щиколотки. Платье задирается, и Тор, подцепив подол, помогает снять его через голову ввиду отсутствия молний. Закусываю губу, ощущая в каждом движении Адонца какое-то звериное нетерпение. Одежда летит на пол, а я остаюсь в полусидящем положении, опираясь локтями о матрас, и мое лицо где-то на уровне его ширинки.

Пару секунд буквально таращусь на нее, никак не привыкнув к мгновенной реакции мужчины на нашу близость, а затем перевожу взгляд выше, чтобы поймать очередную насмешку в глазах, вечный вызов.

И почему это до сих пор задевает?

Вскидываю ногу и с неким раздражением легонько толкаю Торгома в торс, вызвав раскатистый смех. Молниеносно берет в плен лодыжку и снова тянет на себя, а затем внезапно наклоняется и…кусает меня за бедро.

— Ай!

— Думала, твоя выходка останется безнаказанной?

Отпускает и опускается на постель, придерживая корпус, чтобы не придавить.

Вздернув подбородок, упираю ладони в его плечи, пытаясь оттолкнуть.

— Какая именно?..

— Правильная постановка вопроса. Ведь у тебя их так много… Да, душа моя?

Все же удается выбраться, и я перекатываюсь к краю, собираясь вскочить.

— Опять провоцируешь, кобра? Почему ты не перестаешь бороться?

Мужские руки препятствуют моему побегу, оттаскивая обратно за талию. Я ощутимо врезаюсь в него спиной и замираю. Не шевелюсь. Даже перестаю дышать.

Катастрофически.

Прикосновение его разгоряченной кожи к моей прохладной вызывает ошеломительный контраст. Меня бросает в жар, и я рада, что он сейчас не видит моего лица. На нем написана полная капитуляция. А ведь я действительно хотела поговорить…

В таком положении срывает с меня белье, заставляя трепетать от накатившего возбуждения. И я начинаю ловить ртом воздух, надрывно вентилируя легкие, которые, к слову, будто готово разорвать…

Импульсы пробегают по телу, кровь по ощущениям сменяется раскаленной лавой, сжигающей сосуды.

Мне с ним всегда запредельно.

Но сегодня чувства приобретают привкус…горечи.

Ревность, гнев, любовь, ненависть, тоска — все смешалось.

Но главное — обида…

— Потому что, — шепчу, выгибаясь, когда его руки привычно опускаются к низу моего живота, — не могу смириться…

Адонц вновь занимает место победителя — возвышается надо мной, опрокинув на покрывало. Я по затуманенному взгляду понимаю, что он меня больше не слышит. Его губы исследуют мою грудь, оставляя огненные дорожки. А когда смыкаются на гордо торчащих вершинках, не получается удержать всхлипывание. Эти эмоциональные качели меня подкосили, все теперь воспринимается острее.

— …не могу смириться с тем, что ты не мой… — выдыхаю, судорожно вцепившись пальцами в густые волосы, которые попеременно то глажу, то тяну от корней.

Мужчина не отвечает, продолжая мучить меня всевозможными ласками. Я млею, таю, горю в умелых руках. И, наверное, где-то на подсознательном уровне вновь ненавижу себя за эту слабость.

На мгновение Тор прерывается, успев несколько раз довести меня до исступления. Приподнимается, и я слышу, как звякает бляха ремня. Непроизвольно подаюсь и хватаюсь за его ладони, стягивающие последний барьер. Зачем? Остановить? Поторопить?.. Сама не знаю. И когда внутренней стороны бедра касается его горячая плоть, меня охватывает дрожь предвкушения…

Но что-то меняется в тот самый миг, когда до ушей доходит звук разрываемой шершавой упаковки.

У меня внутри все отмирает, сознание вмиг трезвеет, а я вся напрягаюсь.

Картинки сменяют одна другую со скоростью, равной падению в бездну.

Я внезапно вспоминаю, как он использовал презервативы впервые из нежелания травить меня таблетками, и как тогда это отозвалось во мне — горько, с досадой.

Все должно быть не так…

Торгом входит довольно резко, я порывисто вздыхаю.

Позволяю брать себя, сама прохожусь по мощным плечам, провожу кончиками пальцев по рельефной спине, затем берусь за крепкие бока, поддаваясь напору каждого сильного толчка.

Не могу смотреть ему в глаза. Прикрываю веки и будто цепляюсь за губы Торгома, вкладывая в этот порыв всю свою любовь.

Не соображаю, сколько длится наше сумасшествие, но кажется, что вечность.

— Этого больше не будет, — произношу очень тихо, когда Адонц, наконец, укладывается рядом, тяжело дыша, и нежно притягивает к себе.

Я снова окутана им и прижата спиной к крепкой груди. В которой нещадно бьется сердце — к сожалению, не обо мне.

Все это время, пока мы были вместе, что-то неумолимо натягивалось где-то внутри, разрасталось, причиняя боль, и сегодня это что-то лопнуло, оглушив осознанием простой истины: я обманывала себя, давая эту надежду — я не выдержу таких отношений.

Мое сердце бьется о нем отныне и навсегда, что доказали прошедшие два года.

Его сердце бьется не обо мне. Не билось. Не будет.

— Чего? — целует меня в висок и зарывается носом в волосы.

Смотрю перед собой, не реагируя.

Спустя какое-то время слышу настороженное:

— Сат?

— Я так не могу, Тор.

Словно в трансе, высвобождаюсь и поднимаю свою одежду, облачаясь в нее на автомате. Тишина бьет по нервам, добивая.

Поворачиваюсь к