Игра стоит свеч - Дарья Волкова

— И что теперь?.. — он слегка обескуражен ее словами. — Я же не смогу гонять всю жизнь. Когда-то придется…

— Когда-то! — она все так же крепко держит его, не отпуская. — Но не сейчас! У тебя есть несколько лет на то, чтобы заниматься любимым делом. И на то, чтобы подумать, что тебе подойдет лучше всего, когда время уходить ДЕЙСТВИТЕЛЬНО придет. Но не сейчас, Кайл. Нет.

— Нет?

— Ты должен делать то, что приносит тебе удовольствие. То, ради чего ты создан. Я хочу, слышишь, хочу, чтобы ты был счастлив! А без гонок ты счастлив не будешь, Кайл Падрон! Потому что ты, мать твою, чемпион!

— Черт побери, Ник…

— Не заставляй меня умолять тебя…

Его руки наконец-то поднимаются, чтобы лечь на ее талию. Прижать к себе, хотя куда уж ближе.

— Все равно… Я боюсь, Ники…

— Все будет в порядке… — шепчет она, шевеля ему волосы дыханием. — Ты профессионал. Ты не позволишь себе ошибаться. У тебя прекрасный штурман, почти такой же, как я когда-то. Машина не подведет — за этим слежу я. И… мы будем всегда с тобой — я и Джо. Мы не позволим случиться плохому.

— Да, — выдыхает. — Вы всегда со мной, в моем сердце.

Так и стоят, обнявшись, и молчат. Сказать больше нечего. Пока молчание не прерывает трель телефона. Кайл со вздохом лезет в карман.

— Да, мама. Где? А Джо? Ладно, понял, — и, уже обращаясь к Ники: — Пойдем спасать Профессора. Бабушка временно капитулировала и отсиживается в парикмахерской.

— Профессор, где мой сын?

— Он с Марселем, — отзывается Кеснель, не отрываясь от изучения каких-то чертежей. — Ник, посмотри-ка…

И пока Ники отвлекается на Оливье, Кайл проходит в глубину боксов.

Юный Джо Падрони сидел в компании одного из младших механиков и был занят тем, что методично пытался засовывать все валяющиеся рядом блестящие запчасти себе в рот. А лохматый Марсель так же методично отнимал их у малыша, в результате чего периодически у этих двух возникала дискуссия на повышенных тонах — Джо возмущенно вопил, а молодой механик хохотал.

— Вот ты где, бандит!

Услышав знакомый голос, ребенок поднимает голову и, радостно улыбнувшись во все свои восемь зубов, тянет к отцу ручки. Кайл подхватывает сынишку на руки.

Все, кто хоть однажды видел Кайла Падрона с сыном на руках, не упускали случая съехидничать над чемпионом и проинформировать того, что его сын на него нисколько не похож. И в самом деле — малыш Джо был отменно упитан, белокож, светловолос и голубоглаз. Уродился то ли в мать, то ли в покойного американского деда-боксера. Хотя, принимая во внимание тот факт, что основную часть времени ребенок проводил с бабушкой, общественное мнение склонялось к тому, что более всего Джонатан Падрони походил именно на нее.

Кайла это нисколько не беспокоило. Он заявлял, что главное, а именно, pene[7] и страсть к гонкам, его сын унаследовал от отца. А цвет глаз и волос — дело десятое. Сын отвечал отцу глубокой взаимностью, несмотря на несовпадение цвета волос и глаз, и при малейшей возможности не слезал у отца с рук. Хотя возможностей таких у малыша было немного — учитывая, что спустя две недели после его рождения родители вернулись в раллийный чемпионат, а Джо в компании бабушки (которая с возмущением отвергла идею Ники о том, чтобы нанять Джонатану какую-то там няньку при наличии родной бабушки и, оставив хозяйство на мужа, стала на время членом команды «Мак-Коски») отправился следом за родителями в кругосветку.

Надо сказать, что характер у Джо был истинно нордический — он рос спокойным здоровым малышом, давая родителям возможность заниматься любимым делом. Единственное, на чем он настаивал с совершенно сицилийским упрямством — спать он желал только с родителями, в обществе маминой груди. Что доставляло папе просто-таки колоссальные неудобства.

Сейчас же, воспользовавшись тем, что любимый человек номер два оказался в его полнейшем распоряжении, он довольно восседал на шее у отца, с видом триумфатора созерцая с высоты своего положения внутренность боксов. А затем, с папиной-то шеи все видно…

— Мама!!! — завопил упитанный херувим аккурат в ухо отцу.

— Ну, пойдем к маме, — вздохнул Кайл, потирая ухо.

— Смотри, что у меня есть!

— Что это?

Кайл демонстрирует ей электронный ключ.

— Боже мой, ты убил Профессора?

— Нет, — хохочет Кайл, — ограничился подкупом Марселя.

— И что ты ему пообещал? — усмехается Ники.

— Неважно, — отмахивается муж. — Главное — у меня есть ключ от боксов. Пошли.

— Ты все-таки ужасно коварный…

Он запирает гараж изнутри и поворачивается к ней.

— Ну и что ты хочешь показать мне? Новую коробку передач? Я видела, Оливье показал.

— Нет.

— А что тогда? Привезенные вчера «Пирелли» я тоже видела.

— К черту «Пирелли»!

— Что тогда?

— Ник!.. — он демонстративно закатывает глаза. — Мы. С тобой. Здесь. Одни. В гараже. Джо с бабушкой. До тебя все еще не доходит?!

Она звонко хохочет.

— Ты все-таки озабоченный!

Еще бы он не был озабоченный! Беременность, рождение ребенка, эта чертова работа, от которой они временами падали с ног от усталости оба. И этот нахальный упитанный херувим, который спал исключительно между ними! А Ник после родов стала такая… фигура чуть округлилась, приобретя невероятно волнующие очертания. Грудь пополнела и стала еще более чувствительной. И… о, он был не просто озабоченным! Он чертовски озабоченный!

— Чего стоишь? — он стягивает через голову футболку. — Раздевайся!

— Ты такой романтичный… — Ники морщит нос, но взгляда от обнаженного торса мужа не отрывает.

— К черту романтику! Я хочу секса!

Она даже успела разок хихикнуть, прежде чем он ей заткнул рот поцелуем.

Ее тонкие пальцы соскальзывают по капоту от его резких движений сзади. Колени подгибаются, несмотря на то, что одна его ладонь придерживает ее за животик, в то время как другая властно давит на поясницу. С губ ее неудержимо срываются стоны, от которых он… еще пара таких же глубоких движений, протяжный стон, теперь уже его, и они обессиленно заваливаются на капот «Импрезы». И, продышавшись, спустя минуту-другую:

— Черт, я старею… Я даже не успел понять, как кончил. Прости.

— Даже не знаю, смогу ли простить…

— Я постараюсь… реабилитироваться… в твоих глазах… и между твоих ног.

У нее заходится дыхание. От его слов. И от его дальнейших действий.

— Кайл… — ее пальчик рисует на его влажной груди какой-то замысловатый узор.

— Ммм…

— Три раза, Кайл…

— Впечатлен твоими математическими способностями. Американская система образования частично реабилитирована в моих глазах. Ой, — его традиционно щипают, в этот раз — за бок.