Собиратель зла - Виктор Ночкин

Ребят долго упрашивать не пришлось, вскоре все трое расположились на траве и стали жевать. Ильма при этом успевала болтать за троих — пересказала, о чем говорили земляки после ухода Ленлина, да как она объясняла, что поэт поступил очень даже благородно, когда ушел. Песни его всем понравились, поэтому люди расстроились, что он убежал. Но едва Ильма объяснила им, что у благородных героев всегда так, не по-обычному, не как у простых селян, — тогда все поняли. Ну то есть не поняли, зачем Ленлин сбежал, а поняли, что так надо. Все-таки поэт, не простой человек, а возвышенный. Ильма так и сказала: «возвышенный», причем повторила дважды. Наверное, девушке хотелось, чтобы замечательный Ленлин заметил, как красиво она говорит.

Потом, когда все припасы оказались съедены, паренек спохватился, что дядька Мартос отпустил его совсем ненадолго. Ильма со вздохами тоже встала и пообещала, что придет еще раз, принесет одеяло. Тут уж Ленлин воспротивился и заявил, что возвратится с ними в деревню. Ничего тут, у столбов, не случится, если он съездит за одеялами, а лошади нужно размять ноги.

Корди передвигался осторожно, он чувствовал — за ним следят. Ничего и никого он не видел, но ощущения были самые тревожные, как будто чужие глаза напряженно глядят в спину, наблюдают сверху, зыркают из травы. Корди был более чувствителен, чем обычный человек, к тому же кое-что знал о слугах Феттаха — поэтому держался под деревьями, на открытое место выходить избегал. Иногда, задрав голову, он видел крупных птиц, выписывающих круги в густой молочной вышине. Широкие крылья, на конце немного загнутые назад, принадлежали хищникам. Хорошо, если они следят не за ним, а за красными, которые производят куда больше шума…

Корди старательно двигался по прямой, не меняя направления, он больше не путал след и не старался оторваться, а если приходилось пересекать воду — выходил на берег напротив того самого места, где вступил в поток. Все должно произойти как можно быстрее, люди Прекрасного Принца могут осознать, куда попали, и повернуть назад — тогда ничего не выйдет. И Корди вел погоню через девственную чащу по прямой в сердце владений Феттаха.

Красные поначалу не сообразили, что идут по чужим владениям. В прежние времена, когда они состояли на службе у Алхоя, никому не приходилось следить за границей на западе — собственно, границу никогда не соблюдали, просто вассалы Прекрасного Принца избегали здешних мест. Да и Феттаховы слуги не совались к соседям. Лорды никогда не состояли в большой дружбе, но и не ссорились — слишком уж разными они были, Алхой и Феттах.

Сейчас, когда солдаты уже почти настигли Корди, им и в голову не приходило, что они в опасности. Всеми владела единственная мысль: настичь наконец беглеца, покончить с ним и возвратиться в Красный Замок. Там предстояло очень многое сделать, потому что теперь у них не было господина. У каждого из красных были собственные соображения относительно того, как теперь следует повести дела. На привале у костра они обсуждали свое новое положение — все сходились на том, что нужно держать Круг в неведении, пусть люди на севере считают, что Лорд Тьмы все еще жив. Но сперва следовало разделаться с убийцей господина, чтобы некому было разнести слух о гибели Алхоя. Об Элине никто не вспоминал, полагали, что она — с убийцей. А может, и пропала в чаще, сгинула.

Охота близилась к концу — так полагали вассалы Прекрасного Принца. Отряды всадников время от времени отрывались от основной группы — та двигалась медленнее, ее продвижение сдерживали пешие да своры псов, которых вели на поводках. Собаки уверенно брали след, рвались в погоню, огрызались друг на дружку… они тоже чувствовали себя в безопасности, потому что их было много и рядом были всемогущие господа, способные справиться с любым зверем… Псы привыкли, что они лишь находят и поднимают зверя, а убивает господин. Сейчас они шли по свежему следу, наступали на пятки…

Неладное обнаружилось, когда четверо кавалеристов решили, что могут настичь Корди и справиться с ним. Эти воины ехали впереди, слыша за спиной отрывистый лай и треск веток, — следом шло целое войско! Конечно, кавалеристы всматривались в заросли, но они искали всадника в черном. Неожиданно из кустов взмыла серая тень, молодой волк сделал гигантский прыжок, взвился в воздух и сбил всадника. Перепуганный человек рухнул наземь и завыл от страха, когда здоровенные зубы царапнули по кольчуге на груди, у самого горла. Серое тело перекатилось по лежащему, испуганные лошади заржали, поднимаясь на дыбы… Волк встал над упавшим воином, поднялся, передние лапы уже ничуть не напоминали конечности зверя, оборотень сжимал меч, отнятый у ошарашенного человека. Он стремительно менялся, морда втягивалась, раздаваясь в ширину.

Волк был молоденький, совсем щенок, азартный, веселый — взмахнув отнятым клинком, голый парнишка торжествующе взвыл и сиганул в кусты. Стрела, с запозданием выпущенная воином в красном, ударила в землю там, где только что танцевал волчонок, и задрожала.

Солдат, подвывая от страха, вскочил — ему повезло, лошадь не стала убегать. Красный взобрался в седло, всадники помчались к своим…

На Корди звери не нападали, его никто не тревожил, но он чувствовал — его видят. О нем знают. Юноша не боялся. Он продолжал двигаться на запад, время от времени останавливался и слушал лес. Конь под ним волновался, чуял опасность, тревожно храпел, втягивая широкими ноздрями сырой воздух.

На берегу неглубокой речушки Корди остановился. Скорей всего, названия у этого потока не было, люди здесь не жили, а звери не дают имен бегущей воде. Где-то позади, уже довольно близко, хрипло лаяли псы, в их голосах не было прежнего задора, звери учуяли то, что надвигалось с запада. И Корди чувствовал: лес идет навстречу. Сперва стало очень тихо, потом, невидимые в верхних ярусах листвы, захлопали десятки крыльев. Корди знал, что это лишь начало, потом птиц станет больше. Стая пролетела над головой одинокого всадника, направляясь к отряду красных.

Затем Корди разобрал шум, приближающийся понизу, — далекий, едва различимый. Юноша спрыгнул на землю и крепко привязал коня к толстой прочной ветке дуба. Ветка голая, без листьев, она уже усохла, но дуб был еще жив, необъятный ствол возносился к тихо шелестящему своду леса. Этому великану осталось недолго, он уже умирает, а вода безымянного потока подрывает корни… Но дуб еще успеет стать свидетелем великой битвы. Корди не было жаль коня, он убил своими руками и обрек на гибель немало людей, когда это становилось необходимо. Тем более — конь! Потому юноша не оглянулся, когда испуганное животное жалобно ржало вслед, конь напрасно взывал к новому хозяину… Корди удалялся, широко шагая против течения по руслу речушки. Вода иногда доходила до пояса, но юноша шел быстро, звук шагов тонул в журчании прохладной струи.