Королевские бастарды - Поль Феваль

(Замечание для мадемуазель Клотильды – Лиретты.) Это донесение было моим дебютом, и перо мое двигалось с недостаточной живостью. Я написал его примерно недели за три до событий на улице Виктуар.

Поскольку я уверен, что в один прекрасный день я сломаю злую волю и займу достойное место в администрации полиции, я не называю тех, кто меня оттолкнул, так как неминуемо стану их коллегой или начальником.

Господин, — имя и должность тщательно зачеркнуты, – я взял на себя смелость ознакомить Вас со следующими сведениями, как образцом своих возможностей, желая получить место заместителя инспектора в Вашем высокочтимом учреждении.

10 декабря 1852 года я узнал из моих частных источников, что сборище банды Кадэ состоится тем же вечером в кабачке «Срезанный колос», расположенном на углу улицы Фоссе-дю-Тампль и бульвара. Это место носит среди местной публики название «Галиот».

Мне не нужно сообщать Вам, что общественное мнение издавна считает притон «Срезанный колос» местом сборищ негодяев средней руки, услугами которых пользуются Черные Мантии…»

— Притон! – возмутился Эшалот. – Уютнейшее место! Пять бильярдных столов. Нет уж, простите! Лиретта продолжала:

«Я давным-давно и в целях, которые не обязан Вам объяснять, веду знакомство со старой дамой, что сидит в этом притоне за стойкой и зовется Королева Лампион.

Говорят, что в молодости она была любовницей человека, которого мой бывший патрон, инспектор полиции господин Бадуа, ловил по Вашему приказанию на протяжении многих лет, а именно: господин Лекок де ля Перьер по прозвищу Приятель – Тулонец. Благодаря этой даме я свой человек в бильярдной.

Я могу без подозрений входить и выходить.

В первой бильярдной, что направо, обычно и собираются те жалкие обломки, что остались от могучей армии Черных Мантий. Я говорю «обломки», потому что после смерти Отца-Благодетеля члены этого преступного сообщества рассеялись по всей стране, а то и по всей Европе, и редко-редко когда слышится их условный язык в «Срезанном колосе».

Однако в этот вечер в бильярдной царило необычайное оживление, и среди игроков я узнал немало старых завсегдатаев, например, вора Кокотта, его приятеля Пиклюса, которого давным-давно потерял из виду, пройдоху Саладена, у которого молоко еще на губах не обсохло…»

— Ах, беда-то, беда какая, – запричитал Эшалот, – мой воспитанник, и надо же ему было попасть в донесение.

«Симилора, его отца, и девицу по прозвищу Серебряный Нос, его любовницу…»

– Совсем молоденький, – вздохнул Эшалот, – а гуляет с женщинами за сорок, и вдобавок без такой важной части лица…

«И наконец, Клеман Ле-Маншо. Похоже, это презренное животное заменило палача, работавшего на полковника, знаменитого Куатье по прозвищу Лейтенант. Присутствие вышеупомянутого Клемана служило самой весомой уликой. Дело было на подходе. Мои источники информации не ошиблись.

Куда сложнее узнать, что именно за дело готовится.

По обыкновению я уселся возле стойки и заплатил за рюмку смородиновой для Королевы Лампион – она весьма чувствительна к такого рода любезности, но обычно к вечеру уже так нагружается, что если и открывает рот, то только для того, чтобы опрокинуть очередную рюмочку.

Однако мне она сообщила, что заведение посетили и знатные персоны, они сидят на втором этаже в бывшей «исповедальне» Отца-Благодетеля, где вы могли бы и захватить его в тот вечер, когда ограбили кассу Ж. – Б. Шварца. Знатных персон в этот вечер было пять.

– Я не уверена, что ты с ними сладишь, малыш, – сказала Лампион, внезапно протрезвев. – Кто знает, о ком они сейчас ведут речь. Тебе лучше держаться в сторонке от этой кухни, уж больно скверные блюда на ней готовятся.

Голова ее упала на грудь, и она захрапела.

Я смешался с толпой оживленных завсегдатаев. Онивозбужденно говорили о возрождении, о повышении собственных акций, но конкретно о деле не говорил никто.

Главная цель моего донесения, господин, — должность тщательно зачеркнута, – навести Вас на след готовящегося преступления и объяснить Вам важную деталь системы, которую много лет с успехом применяли Черные Мантии, а теперь применяет банда Кадэ. Эту уловку они называют «платой закону». К сожалению, я не могу Вам назвать ни имен их будущих жертв (их две, и это женщины), ни места, где свершится преступление. Знаю одно: это обширный старый дом, в котором живет теперь множество людей и перед которым расположен довольно большой двор, засаженный деревьями.

Я могу утверждать это с полной уверенностью, поскольку при мне обсуждалась сцена, которая последует после убийства и отдаст в Ваши руки невинного человека, – он и будет «платой закону» за совершенное преступление.

Позвольте мне подчеркнуть: совершаются двойные преступления – и убийство, и возмездие за него, – и оба этих преступления совершаются в интересах преступников.

Преступники заранее продумывают и фабрикуют «судебные ошибки на основании улик».Не только совершается убийство, не только преступники ускользают от наказания, но в расставленную ловушку попадает человек, которого преступники хотят уничтожить. Дьявольская операция, которая несет двойную выгоду преступникам.

Я не утверждаю, что преступление произойдет, но о нем говорят, его готовят, и, желая как можно скорее работать в Вашем ведомстве, я представляю в Ваше распоряжение собранную мной информацию.

Скромная моя роль состоит в том, чтобы привлечь Ваше внимание к опасной вероятности, и я полагаю, что моя бдительность не будет поставлена мне в вину.

Именно на «плату закону» направляет все свои усилия банда Кадэ. Преступники прекрасно понимают, чтотаким образом обеспечивают себе безопасность, и поэтому с невероятной изобретательностью готовят «виновного». Привожу пример: главари банды Кадэ, и никто иной, отрубили руку ничтожеству, которое после этого стали звать Клеман Ле-Маншо. Произошло это полтора года назад. За руку ему было заплачено.

Для чего? Почему? Потому что у человека, которым на этот раз хотят «заплатить закону», – только одна рука.

Это молодой человек, и в расставленную в день убийства ловушку его заманит любовь. Между собой они называют его «маленький герцог».

Я понял, что он наследник двух женщин, которых намереваются убить, и это тоже один из используемых преступниками методов: по возможности они следуют римскому изречению: «Возможный преступник тот, кому преступление сулит наибольшую выгоду».