Бумажный тигр. Власть (СИ) - Соловьёв Константин Сергеевич

Он откупорил винную бутыль, изящно налил в бокал и с удовольствием сделал глоток.

— Другое дело. Итак, мистер Лайвстоун, вы в самом деле думаете, что кто-то помогал демону? Кто-то изнутри? Кто-то из ближайшего круга его подручных? Ну же, смелее. Надеюсь, мое присутствие не угнетает ход вашей мысли. Скажите начистоту, на кого бы вы поставили? Мисс ван Хольц? Лейтон? Синклер? Может, я? Не смущайтесь, я всю жизнь работаю на бирже, мне бы просто хотелось знать свои шансы.

— Должно быть, вы приняли меня за кого-то другого, мистер Розенберг, — заметил Лэйд, — За устроителя тотализатора или вроде того.

Розенберг негромко рассмеялся, салютуя ему бокалом.

— Не беспокойтесь. Если бы я хотел навредить вам, я бы уже это сделал, — он зачем-то похлопал по ящику своего письменного стола, — Но вот со всеми другими советую держаться настороже. Знаете, что в первую очередь ценится в нашем деле?

— Ум? — предположил Лэйд.

Розенберг осклабился. Резкий свет гальванического фонарья, бьющий снизу вверх, в этот миг придал его грубому лицу воистину устрашающие черты.

— Если бы так, газеты печатали бы на первых полосах портреты профессоров математики, а не финансовых дельцов! Нет, не ум, мистер Лайвстоун. Нечто другое. Нюх.

Лэйд усмехнулся, но так, чтобы Розенберг не увидел его лица.

Иронично. Его собственный нюх, хваленый нюх Бангорского Тигра, в последнее время изменил ему. Если раньше он направлял его, позволяя лавировать в невидимых волнах и течениях, избегая ловушек, то сейчас, кажется, пропал вовсе, не указывая даже направления. Забавно, что Розенберг сам заговорил об этом.

— Да, представьте себе, обычный нюх, — Не каждый из окружения Крамби может похвастать тем, что заработал три миллиона за год, но, уверяю вас, каждый из них обладает превосходным нюхом, хоть и по-разному устроенным. Иначе на такой должности не удержаться. Они все сообразили, о чем вы шептались с Крамби. Кто-то раньше, кто-то позже, но конечно же догадались. Это означает… Вы уже видели кого-то из них с тех пор?

Лэйд покачал головой. С тех пор, как он покинул импровизированный штаб, работа поглотила его без остатка, не оставив времени на какие бы то ни было дипломатические или политические ходы. Он и не думал о них, пока не…

— Нет. Не видел.

Розенберг покатал вино во рту.

— Значит, я успел первым, но и только. Не сомневайтесь, мистер Лайвстоун, каждый из них непременно найдет возможность побеседовать с вами. Как минимум, чтобы прощупать почву и убедиться, что дело не оборачивается против него. Как максимум… Чтобы заручиться вашей помощью, сделавшись вашим союзником. Перетащить на свою сторону. Только не делайте вид, будто не знаете, как устроены внутренности всякой большой компании. Это паутина, мистер Лайвстоун. Паутина, состоящая из бесчисленного множества пактов, союзов, договоренностей и конвенций. Эти люди могут весело ужинать за одним столом, подкладывая друг другу на тарелки самые вкусные куски, но у каждого из них под салфеткой лежит на коленях отравленный кинжал или револьвер. «Биржевая компания Олдриджа» не исключение. Пока мистер Олдридж был жив, ему удавалось поддерживать порядок, не давая паутине разрастаться, но сейчас… Интересно, кто из них первым за вас возьмется. Я бы поставил на Лейтона, пожалуй.

— Вы думаете, это он? — быстро спросил Лэйд, — Лейтон?

Розенберг отставил бокал с вином и покачал головой.

— Лейтон может показаться напыщенным снобом, но к нему не стоит поворачиваться спиной. Знаете поговорку «Любопытство сгубило кошку»? Любопытство Лейтона может погубить всех котов на континенте, но до сих пор ему неизменно удавалось оборачивать его в свою пользу. Однако сговор с демоном?.. Лейтон трусоват для этого.

— Тогда кто? Мистер Коу?

— Всего лишь цепной пес на поводке у Крамби. Опасен, но лишен воображения. Такие вцепляются в глотку, но не вступают в союзы.

— Синклер?

— Сопляк, обеспокоенный чужим одобрением. Если он когда-нибудь заключит договор с демоном, ему стоит попросить у него хоть толику характера.

Лэйд ощутил, что его голосовым связкам пришлось приложить определенное усилие, чтобы следующий вопрос, сделавшись членораздельным, смог покинуть язык.

— Мисс ван Хольц?

Судя по тому, как усмехнулся Розенберг, похожий в этот момент и на огромную гаргулью и на сатира, это секундное замешательство не было оставлено им незамеченным.

— О, вы удивитесь, сколько булавок в этой милой тряпичной куколке, мистер Лайвстоун. Булавок, бритвенных лезвий и ядовитых игл. Но… нет. Едва ли. Не ее почерк.

Лэйд ощутил усталость. Будто и в самом деле последние десять минут не беседовал, спокойно расположившись в кабинете, а балансировал на растянутой в пустоте паутине, ощущая зловещие колебания ее нитей.

— Кто тогда? — спросил он, — Если никто из названных, то…

Розенберг вздохнул.

— Вы не так сообразительны, как мне показалось при знакомстве, — пробормотал он, — Надеюсь, что демонолог из вас получше, чем торговец шерстью. Еще не поняли? Это Крамби. Мистер Крамби, уполномоченный владелец «Биржевой компании Крамби».

***

— Ну и сколько времени у вас уйдет, чтобы задать следующий вопрос, хотел бы я знать?

Только тогда Лэйд сообразил, что последние несколько секунд провел молча, с выпученными глазами, бессмысленно глядя на Розенберга. Ему пришлось потратить еще три или четыре, чтобы облизнуть пересохшие губы.

— Вы это всерьез?

Розенберг возвел глаза вверх, как это делают люди, утомленные чужой глупостью, но слишком хорошо воспитанные, чтобы дать волю мучающим их чувствам.

— Вам когда-нибудь приходилось проводить ревизию, мистер Лайвстоун? Я имею в виде не ревизию муки, сахара, пшена или чем там еще торгует ваша лавчонка, а настоящую ревизию? С изучением квартальных финансовых отчетов, выемкой документов, распахиванием всех несгораемых шкафов и въедливым дотошным аудитом их содержимого?

Лэйд покачал головой.

— Не доводилось.

— И хорошо. Нервная, тяжелая работа, к тому же, отчаянно вредит печени и нервной системе. К счастью, у меня есть хорошее средство на тот случай, если фискалы нагрянут к нам с обстоятельной проверкой. Я всегда держу его под рукой, прямо в письменном столе.

Розенберг запустил руку в ящик. Лэйд ожидал, что он достанет пузырек с пилюлями или свинцовый компресс или что-нибудь еще из числа вещей того рода, которые ожидаешь увидеть в столе начальника финансового отдела биржевой компании. Может даже, аптечную склянку, до верху набитую рыбьим порошком. Но то, что достал Розенберг, отличалось куда большими габаритами. И блестело не как стекло, а как хорошо смазанная сталь.

— Насколько могу судить, это револьвер, — сухо произнес Лэйд, — И на вашем месте я бы не очень-то вертел этой штукой.

Розенберг улыбнулся и легко кивнул Лэйду, точно давая понять, что понял шутку.

— Не разбираюсь в оружии, но этот выглядит надежным. Я купил его за десять шиллингов в Шипспоттинге, но даже не знаю, как он называется. Такой тяжелый, что можно использовать вместо пресс-папье. И, кажется, мощный. Мне нужен был мощный револьвер. Видите ли, у меня толстый и прочный череп, как у медведя, вздумай я застрелиться из какого-нибудь «велодога»[10], это была бы жалкая картина. Нет, мне нужно оружие, которое сможет разнести мой череп надежно и быстро. Продавец заверил меня, что этому револьверу такая задача вполне по силам.

Розенберг держал оружие неумело, не так, как держат его люди, умеющие обращаться с подобного рода механизмами, но крепко и, как показалось Лэйду, даже с какой-то толикой уважительности. Сколько времени у него может уйти, чтобы направить его на гостя в своем кабинете, взвести курок и сделать выстрел? Пальцы у него ловкие в противовес тяжелой фигуре, может управиться и за полторы, пожалуй…

Никак не успеть, понял Лэйд, ощущая соленый пепельный привкус под языком. Даже если он прямо сейчас вытащит свой жалкий нож, ему потребуется много времени, чтоб обойти письменный стол, разделяющий их. И даже если он управится за секунду…