Бехеровка на аперитив - Корецкий Данил Аркадьевич

После каминного тепла на улице было сыро и зябко, разговаривать не хотелось. Да и о чем сейчас говорить? Подброшенная монета жребия крутилась на ребре, и я не знал, как она ляжет. Действительно ли Петр искренне расположился к вымокшему до нитки случайному посетителю и ведет его на ужин? Или, распознав разведподход, отлучился в туалет, выдал тревожный звонок, и сейчас желто-красные глаза анаконды хищно рассматривают наши зыбкие фигуры, а словосочетание «ведет на ужин» приобретает для одной из них совершенно другой смысл…

Узкая улочка пустынна, зловеще чернеют подворотни, шаги отражаются от близких фасадов старинных домишек и вроде удваиваются, так и хочется обернуться…

Через пару кварталов на тротуаре стоит деревянная тренога с надписью «Тёплая еда» и стрелкой, указывающей в плохо освещенный дворик. Эта стрелка ассоциируется у меня с надписью «Объезд», которая загоняет жертву в тщательно подготовленную засаду.

Заходим под арку, сворачиваем налево, упираемся в вывеску «Подкова», спускаемся по узким каменным ступеням и попадаем в неожиданно просторный, высокий зал средневековой корчмы. Я перевожу дух и разжимаю горячий кулак, выпуская нагревшийся металл.

Здесь многолюдно, шумно и накурено. Тяжёлые дубовые столы и скамьи без спинок, гранёные кружки грубого стекла, полумрак, и две толстые немолодые официантки… Это настоящая чешская пивная, явно не предназначенная для развлечений праздных туристов.

Свободных мест, на первый взгляд, не было, мы замешкались у входа, но только на минуту. Симпатичная подтянутая женщина в черном платье вышла навстречу, улыбнулась, громко чмокнула Петра в щёку и уверенно, по-хозяйски, провела нас к маленькому столику за колонной. Солидная медная табличка сообщала, что стол заказан, рядом с ней лежали спички и подставка для трубки. Похоже, здесь Петра ждали всегда.

Пока я осматривался, Пётр что-то тихо говорил на ухо хозяйке, очень похожей на подержанную Мэрил Стрип, но сохранившей неплохую фигуру. Рука его вольно лежала на границе выраженной талии и выпуклых ягодиц и совершала поглаживающие движения, которые эту границу нарушали. «Мэрил Стрип» взглянула на меня, улыбнулась и приветственно кивнула, потом опять перевела взгляд на Петра, мягко стёрла с его щеки губную помаду и направилась к дверям, из-за которых доносились звуки и запахи настоящей, действующей в полную силу кухни. Мой спутник проводил ее гордым взглядом собственника и тоже присел к столу.

– Сейчас я вас удивлю! – заговорщически подмигивает он и потирает руки.

Благодарный гость Геннадий Поленов улыбается.

Я достаточно хорошо знаю чешскую кухню, ее отличительные черты – основательность, сытность, низкая цена. Причём, в отличие от России, дешевизна не отражается на качестве… Национальное рождественское блюдо – «капр»[38]. Перед праздником на каждом углу ставят большие ёмкости с живой рыбой. Выбираешь, тебе его чистят и разделывают. К зиме откормленные зеркальные красавцы достигают огромных размеров и не во всякую плиту могут поместиться целиком. Конечно же, распространена жареная утка, обязательно – свиная нога… А сыры! Чехия – рай для любителей сыра. Ассортимент, согласен, не франко-итальянский, но тоже очень впечатляющий, а разница в цене компенсирует неравенство…

Опыт не всегда надо демонстрировать, и когда одна из официанток приносит меню в тяжелых деревянных обложках, я делаю вид, что с интересом погрузился в мир местной гастрономии.

Количество сортов колбас, сосисок, шпекачек, зельцев огромно. Мясо в копчёном, жареном, варёном, тушёном и вяленом виде. Много дичи: оленина, кабан, фазаны, перепелки… Да, есть мясо страусов, но я поспешно пролистываю эту страницу.

Кнедлики! Не дай вам Бог сказать чеху, что кнедлики похожи на наш недопечённый хлеб. Кнедлики пришли из старинной богемской кухни и служат не только гарниром, но и самостоятельным блюдом. Вариаций масса: пшеничные, картофельные, с мясом, фруктами, под традиционной «райской омачкой»[39] или с сиропом. Некоторые надо варить, какие-то разогревать в духовке. А для начала надо просто поверить чехам на слово, что кнедлики – это «супер». И со временем начинаешь понимать, что, действительно, это не хлеб, а если с непривычки и не «супер», то вполне приемлемое сытное блюдо.

– Полагаюсь на вас, Петр! – Я откладываю меню и почтительно наклоняю голову. Петр удовлетворенно кивает. Пока все характерологические особенности его личности подтверждаются: он гостеприимен, любит застолья, легко сходится с людьми, склонен к задушевным беседам… И уши борца, и «набитые» костяшки пальцев, и след давнего перелома. В принципе, достаточно для идентификации, но дело уж очень серьезное, тут не должно быть ошибки!

На столе появились «утопенцы» – розоватые блестящие сардельки с луком в маринаде, две рюмки бехеровки, две кружки тёмного бархатного «Вельвета», сырное ассорти и теплые «рохлики», по-нашему – рогалики.

– Не, Петр, не, – я отодвигаю свою рюмку. – Нэсоухласим с вами![40]

Он удивлен.

– В чем?

– В ликере с пивом. Их соединять нельзя. А уж ликер с утопенцами – в особенности. Раньше за такое из партии выгоняли!

Петр усмехается. Хотя вряд ли коренному чеху может быть понятен юмор последней фразы.

– Давайте выпьем, чтобы это было самое большое разногласие между нами!

Рюмка ликёра чокается с бокалом пива. Честно говоря, к острым сарделькам я бы предпочел светлое – «Старопрамен» или «Пильзенское», да и лук в маринаде мало сочетается с сыром… Но слишком уж привередничать нельзя, чтобы не нарушить тонкой ткани налаживающегося взаимопонимания.

У Петра прекрасное настроение. Он поднимает указательный перст на уровень виска и торжественно сообщает:

– Вепршово колено готовит лично Миша.

– Шеф-повар?

– Михаэлла и хозяйка, и шеф-повар, и официантка, если это нужно. И мой большой друг. Я познакомился с ней пару лет назад, когда приехал в Прагу. Она мне очень помогла. Правда, и я ей помог…

Я оглядел зал и бестактно спросил:

– Вы совладельцы?

– Нет. Хотя я и повар по профессии, но сейчас на пенсии. «Подкова» принадлежит ей. Выпьем! – Он отвернулся и сделал знак официантке. Воспользовавшись случаем, я, наконец, заказал «Старопрамен».

Ну, что ж, Петя, вкладывать деньги в недвижимость – не худший вариант. Если, конечно, они твои, спишь ты спокойно, и никто тебя не ищет…

– Как здорово, Петр! – откинувшись на спинку стула, говорю я.

Он с улыбкой кивает.

– На Каймановых островах запекают в углях мясо молодого крокодила… В глине. Не приходилось пробовать?

Мой замечательный новый друг качает головой.

– Нет. Я был там два раза, но как-то не пришлось…

Я понимающе киваю. Конечно, Петя, тебе было некогда знакомиться с местной кухней. В первый визит ты открывал именной банковский счет, а во второй – переводил поступившие на него триста миллионов на номерной счет в Цюрихе. Конечно, Будницкий никогда бы не перевел такие деньги никому не известному человеку, но он получил прямое указание министра. И думал, что речь идет об очередном обмане государства, столь же распространенном, сколь и привычном… А «кинули» как раз его самого! И ты получил свою долю. Очень неплохую долю! Раньше за такую сумму тебя бы расстреляли сотню раз. Хотя об угрозе безопасности страны ты ничего не знаешь. Впрочем, теперь и за это не расстреливают…

– Жаль. Нежнейшее белое мясо, так и тает во рту…

Я щелкаю еще одной костяшкой на счетах доказательств. Если он окажется и знатоком итальянской кухни…

Официантка вынырнула из-за колонны с кружкой пива и небольшой бутылочкой бехеровки на маленьком подносике. Петр был здесь явно на особом положении: в местных ресторанах спиртное подают не бутылками, а рюмками. Наверное, поэтому здесь трудно напиться. А может, по какой-то другой причине. Даже наверняка – по другой…