Полет Пустельги - Сергей Дмитриевич Трифонов

дочь Инге, я в мундире со всеми орденами и наградами принял участие в собрании учеников и преподавателей, где рассказал об истории и развитии отечественной авиации. На мой взгляд, это патриотическое мероприятие прошло интересно и было исключительно полезным.

Второе событие, сыгравшее решающую роль в моей жизни, связано с приглашением поработать с Гитлером во время избирательной кампании. Я уже говорил об истинной подоплеке этого события. Произошло это следующим образом. Второго марта я вернулся в Мюнхен из рейса в Вену. В тот момент, когда я грузил в свою машину пакеты с подарками для Доррит и дочери, комендант аэродрома, старый добрый майор Гайлер, сообщил мне, что звонил некий господин Дитрих из Коричневого дома и просил передать желание господина Гитлера встретиться со мной. Йозефа Дитриха я немного знал. Он в 1917 году воевал на Западном фронте в первом танковом полку. Был фанатиком боевой техники. На этой почве мы с ним сошлись. После войны служил в баварской полиции, активно поддерживал Гитлера. За участие в «пивном путче» его изгнали из полиции. Теперь Зеп, как его звали товарищи по партии, руководил личной охраной Гитлера, недавно созданным подразделением СС в структуре штурмовых отрядов партии СА. Штурмовики носили традиционную коричневую форму, а эсесовцы во главе со своим руководителем Генрихом Гиммлером, черную.

Часам к шести вечера я приехал на Бреннерштрассе, 45, в Коричневый дом, как называли мюнхенцы здание партийного аппарата НСДАП из-за светло-кофейного цвета его стен. В конце двадцатых годов партия выкупила добротный трехэтажный особняк, или «Дворец Барлов», построенный в 1828 году французским архитектором Метивьером. По поручению Гитлера один из самых модных баварских архитекторов Пауль Троост перестроил здание в «имперском стиле». Теперь здесь размещалась резиденция фюрера и центральная партийная канцелярия. В фойе дежурные эсэсовцы проверили документы. В этот момент по центральной лестнице сбегал Зеп Дитрих. Он помахал мне рукой и выкрикнул:

— Дружище Баур! Поднимайся наверх. Фюрер ждет тебя.

Эсесовцы с уважением пропустили меня, в приветствии вскинув руки. Полагаю, они заметили номер моего партийного билета «74495». Это означало, что Баур входил в первую сотню тысяч членов НСДАП, то есть был старым соратником фюрера, ветераном партии.

Кабинет Гитлера на втором этаже здания представлял собой просторную квадратную комнату, обставленную дорогой мебелью. Стол был беспорядочно завален бумагами, карандашами, раскрытыми книгами. Правую стену занимал книжный шкаф, левую — карта Германии. В углу, у входной двери, на журнальном столике лежала толстая подшивка «Фёлькишер беобахтер», на приставном столе — туристическая карта страны и коробка цветных карандашей. Подоконник украшала ваза с цветами. Дитрих пропустил меня в кабинет и остался в приемной.

Гитлер встретил меня по-дружески. Усадил за приставной стол, по телефону заказал кофе, стал расспрашивать о семье, о службе, о взаимоотношениях с Мильхом, поздравил с присуждением премии имени Левальда. За чашкой кофе продолжил разговор. По его словам, это будет год четырех общенациональных избирательных кампаний, результаты которых определят будущее нации: два тура президентских выборов и два тура выборов в рейхстаг. Кроме того, пройдут выборы в земельные парламенты. Он рассказал об успехах партии на последних земельных выборах. Так, на выборах в городской совет Бремена в ноябре 1930 года НСДАП получила 25,6 % голосов и 32 мандата из 120. В мае тридцать первого на выборах в ландтаг Шаумбурга-Липпе партия завоевала 26,9 % голосов и 4 места из 15, а в ландтаг Ольденбурга соответственно 37,2 % и 19 мест из 48. На сентябрьских выборах в рейхстаг партия получила шесть с половиной миллионов голосов избирателей, или 18 %. Геринг сформировал мощную, вторую по численности фракцию в рейхстаге из 107 депутатов.

Гитлер встал из-за стола, заложил руки за спину, стал расхаживать по кабинету. Я давно его не видел. Пожалуй, со времени Нюрнбергского съезда в двадцать девятом году. Меня порадовали изменения в его облике. Он был одет в дорогой темно-коричневого цвета костюм-тройку, белую с накрахмаленными воротничком и манжетами сорочку, черный шелковый галстук. Новые черные лаковые полуботинки свидетельствовали о явном австрийском происхождении. Ничего лишнего. Все скромно, аккуратно и хорошего качества. Единственным украшением были запонки из неизвестного мне камня коричневого цвета с золотой свастикой на них и партийный значок на левом лацкане пиджака. Набриалиненные волосы аккуратно причесаны. Он слегка поправился. Выглядел бодрым. Лицо свежее. Голос ровный, без обычной экспрессии.

— Таким образом, — заключил он краткий обзор партийных успехов и перешел к планам, — весь год мне придется находиться в гуще избирательных событий. Я, Баур, ни на секунду не сомневаюсь в нашем конечном успехе. Но у партии множество проблем, каких нет у наших главных политических конкурентов. Первое. Наши финансовые возможности весьма ограничены. Мы не располагаем такой пропагандистской машиной, как социал-демократы или коммунисты. Посмотрите, Баур, все города Германии буквально обклеены и завалены их предвыборными агитационными плакатами, афишами, листовками. Кругом портреты социал-демократов Адлера, Гейльмана, Тарнова, коммунистов Тельмана, Пика, Неймана. Второе. Деятельность СА и СС с конца 1929 года находится под запретом, а коммунистический союз «Спартак» Тельмана — нет. Отряды «Спартака» безнаказанно атакуют предвыборные собрания и митинги сторонников НСДАП, а штурмовики из СА и охранники СС не имеют права дать сдачи. Их сразу тащат в полицию и суды. Третье. Меня и других руководителей партии изолировали от общегерманских средств массовой информации. Мои статьи не публикуют крупнейшие газеты и журналы. Мне закрыт эфир через общенациональное радио и радиостанции земель. Нас вовсю стремятся изолировать от народа. Единственное, что у нас осталось, мои встречи с избирателями. Конечно, они чрезвычайно действенны. Но практика проведения кампании тридцатого года показала, что переезд из города в город железнодорожным и автомобильным транспортом, отнимает драгоценное время. А именно время является важнейшим оружием против противников.

Гитлер сел напротив меня, положил обе ладони на стол и с пафосом сказал:

— Поэтому я решил стать первым германским политиком, не против которого будет работать время, а на него. Я решил, используя авиационный транспорт, посетить все крупные и средние города Германии, лично встретиться с большинством населения. Мой избирательный штаб сегодня завершит разработку графика встреч, в рамках которого я планирую за одни сутки посетить два-три города, выступить на шести — восьми собраниях, встречах, митингах. Этим мы уничтожим врагов! Как вы оцениваете мой план, Баур?

Что я мог сказать? Гражданская авиация развивалась семимильными шагами. В нашем распоряжении имелись надежные, комфортные и в меру безопасные пассажирские самолеты. Хотя большинство людей продолжали пользоваться железной дорогой, считая ее более безопасной, чем авиация. Я был ошеломлен смелостью Гитлера и горячо его поддержал.

— Ну, вот и отлично, — он встал, демонстрируя, как