ГРУ в годы великой отечественной войны. Герои невидимого фронта - Виталий Никольский

Расчленение на две части в прошлом сильнейшего в Европе однородного по национальному составу государства не воспринималось многими в ГДР, и особенно молодежью, как должное возмездие за бесчинства и захватническую политику фашистов. Высокие идеалы строительства социализма в первом в мире немецком государстве рабочих и крестьян воспринимались далеко не всеми немцами, избалованными в период гитлеровского господства высоким жизненным стандартом, обеспечивавшимся в прошлом за счет ограбления других народов. Отрицательно сказывался также на настроении рядовых немцев экономический бум в ФРГ, с жителями которой граждане ГДР имели широкую возможность непосредственного общения как через открытый для той и другой стороны Западный Берлин, так и при свободных поездках через линию демаркации. Капиталистические «прелести», более высокий, чем в ГДР, уровень жизни, изобилие многих, еще недостающих у нас товаров и продуктов, привычный уклад, близкий к прошлому порядок — все это развращало и еще больше настраивало против нас, виновников всех бед, рядового немецкого обывателя, еще не забывшего, как он маршировал в гитлерюгенд и состоял в НСДАП.

В этом свете немалую роль в разжигании антикоммунистических настроений играли засылка провокационной литературы, радио и телевидение ФРГ, обливающие потоками грязи политику и руководителей ГДР и искусно использовавшие известные промахи и недостатки в ее внутренней жизни.

Нужно заметить, что иногда мы своими рекомендациями, переносящими в условия европейской страны наши порядки, методы и пути перестройки общества без тщательного учета местных особенностей, истории и уклада народа, объективно давали повод для антикоммунистической пропаганды наших врагов. Так, поголовное кооперирование немецкой деревни с ее ранее высокоразвитым фермерским хозяйством, имеющим и без того высокий уровень механизации, можно было не форсировать, так как сведенные в колхозы немецкие крестьяне резко снизили продуктивность, организованность, дисциплину труда, которыми они так славились раньше. Появились присущие нам элементы бесхозяйственности, разгильдяйства, безразличия к обобществленному имуществу, стало недоставать сельскохозяйственных продуктов. Оплата крестьян по трудодням натурой была столь не свойственна немцам, что они ее вынуждены были быстро заменить денежной.

Недостатки в снабжении городского населения овощами, фруктами, мясом, жирами, понятно, были меньшими, чем у нас, но не привыкшие к ним даже во время войны немцы на предприятиях и стройках высказывали недовольство. Особенно их возмущали промахи в сфере обслуживания, очереди за нормированными продуктами. Немец привык к сервису, к удобствам, и ему было не ясно, почему его паек, определенный по карточкам и достаточно большой, нужно прямо заметить, он не может получить с доставкой на дом. Почему нет апельсинов, бананов, импортных товаров широкого потребления, которые в избытке были выставлены в витринах магазинов в Западном Берлине? Почему дирекция народных предприятий не выдает 13-ю зарплату к рождественским праздникам? Почему врачам, работающим в клиниках, запрещена в свободное для них время частная практика, вследствие чего снизился жизненный уровень этих врачей и создались большие очереди в бесплатных клиниках, больницах, амбулаториях? С какой целью ограничиваются ремесленники всемирно известных промыслов оружия в Зуле, аккордеонов — в Клингентале? В чем смысл запрета выездов студентов на каникулы к родственникам, проживающим в Западной Германии? Множество подобных вопросов возникало у немцев ГДР в ту пору, и руководство, к сожалению, на многие из них не считало нужным отвечать, что вызывало внутреннее недовольство действиями властей и создавало благоприятную почву для вражеской агитации внутри страны и особенно в ФРГ.

В результате всего этого в 1956 году через Берлин и «зеленую» границу в Западную Германию бежало ежемесячно до 30000 человек, преимущественно самодеятельного населения, квалифицированных рабочих и ремесленников, врачей, учителей, инженеров, крестьян. Люди бросали свое имущество, обжитые места, родных. В ФРГ их обеспечивали работой, жильем, ссудами и пособиями на обзаведение. Вокруг беженцев создавалась невообразимая пропагандистская шумиха, рисующая все прелести проживания в «настоящем отечестве», что не могло не воздействовать на некоторых нестойких граждан ГДР.

Из Западной Германии в ГДР также имелся приток населения в 1000-15 000 человек в месяц, но это были главным образом старики, беременные женщины и инвалиды, устремлявшиеся в демократическое государство для пользования социальными льготами, которые в нем были значительно выше, чем в ФРГ. Многие таким путем умудрялись получать субсидии и льготы от обоих режимов, перебегая из одной республики в другую. Такое положение крайне затрудняло контроль за населением, облегчало работу всяческих разведок, дезорганизовывало нормальную жизнь республики. Требовались меры, стабилизирующие границу, устраняющие возможности утечки через Берлин не только людей, но и крупных материальных ценностей, валюты, товаров.

Зная общественное мнение немцев обеих республик и их отношение к оккупационным державам, можно прийти к парадоксальному выводу. В ФРГ простые рабочие и крестьяне с большими симпатиями относятся к русским, чем к американцам, англичанам или французам, и особую неприязнь питают к американской солдатне. В ГДР, как раз наоборот, средний немец тянулся ко всему западному и ограничивался в отношениях с русскими и гражданами других социалистических стран официально-казенной «фрейндшафт» (дружба), организуемой властями.

Несомненно одно, что в ту пору в Западной Германии и ГДР немецкому обывателю основательно надоели многочисленные иностранные войсковые части, и особенно не любят они тех, с кем чаще соприкасаются. Национальную гордость немцев, когда-то гипертрофированную, и в наше время оскорбляет иностранная военная форма, которую можно было увидеть почти в каждой деревушке Германии. Это в какой-то мере учитывали западники, разрешавшие своим рядовым вне казарм носить гражданскую одежду. Мы в таких «принципиальных» вопросах оставались непреклонными и, во избежание конспиративных встреч с немецкими девушками, запрещали даже офицерам в высоких званиях ходить в штатском платье.

Проводившаяся в течение ряда лет гонка вооружений и увеличение армейских контингентов на Западе, ответные игры на Востоке, отсутствие перспективы остаться без непрошеных «опекунов» в ближайшем будущем в значительной мере угнетали немцев как в ГДР, так и в ФРГ. Все усиливавшаяся неприязнь к оккупантам, в том числе и советским, несмотря на все старания доказать вынужденный характер их пребывания в ГДР, объяснялась в значительной степени также солидным количеством ЧП и бесчинств в отношении местного населения со стороны военнослужащих Советской Армии. При самом тщательном отборе пополнения, большой политической работе с солдатами и офицерами на 0,5 млн. ангелов всегда могла найтись тысяча чертей, справиться с которыми, несмотря на строгие меры, было весьма трудно.