Похищенная синьора - Лаура Морелли

помещения. Пьер в потрепанной униформе охранника Лувра принялся крутить рукоятку настройки радиоприемника, который они привезли с собой из Монтобана. Радиоприемник взвизгивал, завывал и потрескивал, потом сквозь помехи прорвались знакомые голоса дикторов.

В больших залах Монталя громоздились в полном беспорядке ящики с экспонатами в ожидании очередной систематизации, описи, сверки инвентарных номеров. Анна знала, что впереди ее ждет утомительная работа – сотрудники архива снова начнут кропотливо складывать гигантский пазл, чтобы получить точную картину того, что и где находится. Помимо живописных полотен, эвакуированных из Монтобана, сейчас в их ведении оказались десятки других произведений искусства, доставленных сюда из музейных хранилищ, разбросанных по окрестностям. Анна не сомневалась, что месье Жожар считает Монталь безопасным убежищем. Но кто мог предвидеть, что немцы окажутся здесь даже раньше луврского персонала?

На чердачном этаже в темноте стояли ящики с оружием. Рене лично руководил группой охранников, затащивших их наверх по винтовой лестнице. Оставалось надеяться, что немцам не придет в голову заглянуть туда в поисках картин, которые, по их мнению, хранятся в этих ящиках.

Наконец все собрались вокруг обеденного стола, изнуренные и притихшие. Неутомимая матушка Рене Юига внесла некоторое оживление своей стряпней. Она приготовила рагу из остатков вчерашнего ужина, которые благоразумно прихватила с собой, и Анна, уплетая вкусное варево, чувствовала, что с каждым проглоченным кусочком к ней возвращается немного сил.

Внезапно из радиоприемника зазвучала английская речь. Анна хорошо знала этот язык, но сейчас слишком устала, чтобы внимательно слушать трансляцию Би-би-си. Она вяло собирала с тарелки остатки ароматного рагу.

Вдруг одна из помощниц кураторов, сидевших рядом с ней, радостно вскрикнула. Анна подняла голову.

– Что… – начала она.

– Ты слышала? – Девушка вцепилась в руку Анны и обвела взглядом коллег: – Вы же все это слышали?

– Даже не верится… – пробормотал Рене.

– Что? – совсем растерялась Анна. – Что случилось?

На одно безумное мгновение в ней проснулась надежда, что кто-нибудь ответит ей: Италия и Франция заключили мир или остановлена депортация французских мужчин на работу в Германию. Но вместо этого помощница куратора повернулась к ней и произнесла слова, которые Анне показались лишенными всякого смысла:

– Ван Дейк благодарит Фрагонара!

Анна уставилась на нее во все глаза.

– Мы ждали этого! – сказал Рене, просияв. – Тайное послание от британцев через радиотрансляцию Би-би-си… Они сообщили таким образом, что получили наши инвентарные списки.

Молодая помощница куратора еще крепче сжала руку Анны:

– Получилось! – воскликнула она. – Кристиана сумела передать им наши описи! Она отвезла их в Париж, и оттуда надежные люди переправили их союзникам. Теперь они знают, где находятся наши новые хранилища. Слава богу, мы успели!

Анна от радости обняла девушку:

– Успели! У нас получилось!

– Правительство Виши отказало нам в помощи, но союзники помогут, – сказал Рене.

У Анны в душе звучали фанфары, она улыбалась. Это была маленькая, но победа.

* * *

Анна шла к себе в комнату, когда Рене остановил ее в полутемном коридоре:

– Анна… – Он нервно осмотрелся по сторонам и несколько секунд молчал, пристально вглядываясь в ее глаза. – Вы сказали, что готовы нам помочь любой ценой… Ваше решение не изменилось? – Он покосился на окно в дальнем конце коридора. Внизу, под окном, во дворе замка выстроились в ряд немецкие военные грузовики, и скучающие солдаты бродили вокруг. Анна подумала, что время для них, должно быть, тянется ужасно медленно – им нечем заняться, кроме как прогуливаться туда-обратно по двору.

– Нет, не изменилось! – ответила она напряженным шепотом.

Рене скупо улыбнулся:

– Очень хорошо. Я надеялся, что ответ будет именно таким. Видите ли, я получил послание, которое нужно передать… нашим друзьям. Они в лесу неподалеку. – Рене неопределенно махнул рукой в сторону окна.

– В лесу? Здесь? – оторопело повторила Анна. – Ваши… друзья?

Он кивнул:

– Вы идеально подходите: все подумают, что молодая девушка после долгого рабочего дня просто решила прогуляться немного по лесной тропинке…

– Вы хотите, чтобы я… – Анна запнулась и продолжила: – Прошла мимо немецких часовых и прогулялась в лесу? Одна?

Рене опять кивнул:

– Меня они мгновенно заподозрят, а на вас не обратят внимания. Вам нужно доставить шифровку, написанную на клочке бумаги. Вы положите ее в карман и просто… отправитесь на прогулку.

– А что в этой шифровке?

– Только то, о чем вы уже знаете, – пожал плечами Рене, – местонахождение бесценных музейных экспонатов. Если нашим людям в Париже не удалось избавить нас от немцев, – он снова указал на окно, – мы должны сами позаботиться о сохранности коллекции… и о собственной безопасности.

Анна смотрела на директора, холодея от страха.

– Я все сделаю, – сказала она наконец.

– Отлично! Однако вы должны понимать, что все-таки очень рискуете…

– Я понимаю, – кивнула Анна и указала на стоявшие вдоль стен ящики. – Мы все рискуем с того самого дня, как покинули Париж. Объясните подробнее, что от меня требуется…

Леонардо

Флоренция, Италия

1504 год

Портрет синьоры. Знаменитым он меня точно не сделает.

О синьоре придется на время забыть. Буду откладывать завершение работы, пока возможно. Вместо этого надо сосредоточиться на фреске для гонфалоньера Содерини и его правительства. На эту фреску возлагаю я все свои надежды. Определенно, у меня больше шансов войти в историю, создав шедевр на стене зала, где заседает совет Флорентийской республики. К тому же гражданам Флоренции уже не терпится увидеть первые наброски. На мостовой перед Санта-Мария-Новелла собирается толпа. За монастырской оградой я слышу их голоса и смех. Сколь же часто беру я на душу грех гордыни, но кажется, это единственный способ протоптать себе дорожку к новым заказам.

Папский зал в монастыре стал нашей мастерской и выставочной галереей. Одна половина зала завалена листами плотной бумаги, карандашами, перьями и сырьем для изготовления кроликового клея. Некоторые мои подмастерья еще сидят высоко на лесах, соединяя на стене фрагменты картона, которые должны сложиться в огромную композицию, занимающую всю ее поверхность. Конструкция лесов получилась хрупкая, но она и не предназначена для того, чтобы долго служить нам. Юнцы быстро освоили спроектированные мною уникальные леса, которые складываются и раскладываются, поднимаясь и опускаясь на нужную высоту.

Когда мы наконец приступим к созданию фрески в Палаццо-Веккьо, этот огромный картон, состоящий из множества листов, будет служить нам своего рода трафаретом, прикрепленным к стене. И леса можно будет легко перевезти на другой конец города. Как только переберемся в Палаццо-Веккьо, мои подмастерья начнут грунтовать стену для фрески. Мне уже не терпится поэкспериментировать с одной старинной техникой, которая, похоже, забыта современными художниками, – я имею в виду энкаустику, роспись красками из пигментов, смешанных с воском. Пчелиный воск тут служит связующим веществом, его