Самурай Ярослава Мудрого - Александр Ледащёв

Ратьша успел упредить князя, и тот внял его просьбе. Ни одного из моих людей в караул не назначили, разве что двое дружинников стояли у входа в княжий шатер, время от времени сменяясь. Это не страшно, хоть кто-то при деле. А князь, видимо, хоть и был преисполнен фатализма, но не поглупел. Фатализм, оно, конечно, дело хорошее, а в моем ремесле так и просто нужное, но не княжье это дело – полностью отдаться ему во власть. Как, думаю, и любому другому чувству князьям полностью отдаваться не след. Незавидный, я бы сказал, удел.

Я прошелся по лагерю, осматриваясь. Хотя что я мог увидеть? Если варяги что и затевали, то увидеть этого все равно было нельзя, к таким делам приготовления незаметные. С мрачными мыслями этими я и присел в полном одиночестве у обозной телеги, откуда на лагерь открывался прекрасный вид. Обозники ужинали, и вокруг меня никого не было. Тяжесть на душе стала уже почти осязаемой. Что будет? Варяги просто кинутся на княжий шатер через наши палатки? Ну исполать им, в суматохе будет шанс уволочь князя в лес. Пойдут к нему небольшой группой якобы по делу? Вряд ли, ночь уже валится. Постараются тайно проникнуть в шатер? У входа двое моих людей, а внутри сам Ярослав и Тень. Как ни тыкай, ни ворочай… Предугадать не получится, короче говоря. Могу только ждать. А на лагерь уже упали тяжелые, мрачные сумерки…

– …Помнишь меня, Ферз? – Рыкающий голос прервал мою задумчивость, я поднял глаза и увидел высоченного варяга. Где-то я встречал его раньше, и никаких плохих воспоминаний с ним связано не было. Но где?

– Я твою правду держат, когда ты убил Фарлоф! – напомнил мне варяг. И я вспомнил его, это он на княжьем суде выступил, защищая меня.

– Помню, очень благодарен тебе, но имени не знаю, – честно сказал я, вставая.

– Не в имени суть, меня зови Рорик, – снедало его какое-то беспокойство, какая-то точила мысль, – я сказать пришел. Все думать, варяг – это только золото, но варяг еще и чест. Не нравится мне, кажется, наши варяг худо что-то затеват против княз. Не знаю, что, не стану врат. Ночь, они в лес идут, сторожит? Нет, не за тем. Опять вот пошли. Я к князю не пойду, не верно это, но сказать должен. Кому сказать? Ратьша? Ратьша большой человек. Дружинник, сотник? Мало. Ты – в самый раз.

– Спасибо. Но ты-то как в наемниках оказался? – спросил я с искренним интересом. С такими понятиями ему бы в дружине какой служить, а не наймитствовать!

– Я младший в род. Самый маленький. Наследовать нет чего. Все уйдет братья. Но твой князь меня привечат, кормит, платит – я не желаю ему зло!

– Я тоже. Так что я в лес. А тебе, – я поклонился Рорику, – еще раз земной поклон. Если переживем эту ночь, князь тебя не забудет и милостью не обойдет.

Варяг осклабился, я попробовал сделать то же самое, но не вышло. Посему кивнул головой и пошел к засекам, оставив самого маленького в семье варяга у обозной телеги и с чувством выполненного долга.

В самом деле, странная, невиданная, пожалуй, вещь – человек пошел, по сути, против своих же, и все во имя чести.

Я тихо, где бочком, а где и ползком, миновал наши засеки и углубился в ночной лес. И тут же практически наткнулся на обещанную полусотню Ратьши. Старый волк сделал то, что обещал.

– Стой, кто здесь? – В мою грудь ткнулось острие копья, я отвел его рукой, негромко сказав: «Ферзь».

– Ферзь, Ратьша прислал нас под твое начало. Что велишь делать? – спросил меня, судя по всему, главный. На душе стало чуточку полегче.

– Стойте здесь. К лагерю не подходить. Ждать. Если, я повторяю – если! – начнется бой, зайдете варягам в спину. Спереди их придержат мои уные и дружинники. Но как только начнется бой, тут же кидайтесь в лагерь, словно за вами черти гонятся. Надолго моим людям варягов не сдержать, – быстро просветил я долгожданных помощников.

– И что тут вообще за чертовщина творится? Варяги взбунтовались?

– Хуже. Измена. Они постараются убить князя. Теперь вся надежда на нас. Вывезти князя не выйдет, не поедет. Если вы сейчас войдете в лагерь, то они дождутся более удобного случая, где не будет уже ни вас, ни меня.

– Все поняли, будем ждать. А что с засеками?

– На засеках варяги нынче. Думаю, там никого не будет, когда начнется. Все. Ждите и молитесь, чтобы не опоздать.

Я снова нырнул в лес. Мне надо было, конечно, оставаться в лагере, у шатра князя. Но я надеялся, что если удастся оторвать змее голову, то с остальными будет проще разобраться.

И где их искать, даром что полнолуние? Аукать, что ли? А не был ли честный Рорик засланным казачком, удачно выполнившим задание по удалению из лагеря глуповатого Ферзя? Так. Все, хватит с меня. Я дернул вверх левый рукав и постучал по браслету Ягой требовательно и зло. В следующий миг передо мной предстала Сова.

– Решился-таки? – осведомилась птица, не балуя меня такой мелочью, как приветствие.

– И тебе поздорову. Нет, не решился. Стой, не исчезай! Дай сказать! – И я вкратце изложил Сове ситуацию.

– А от меня тебе что требуется? Прислать несметное войско? – Голос Совы был сух по-прежнему, но я чувствовал, что Сова меня не бросит.

– Если ты можешь, то было бы кстати, – я пошел ва-банк. Не помешал бы отряд нежитей!

– Нет, мы не можем вмешиваться в дела людей, – ответ меня, скажу сразу, не потряс.

– Да ну?! А я тут, надо думать, сам оказался, ага. Ладно, не можешь отряд, так хоть мне помоги!

– Чем?

– Помоги найти в лесу варягов. И помоги мне с ними. Драться не надо, просто, если они разбегутся, а они, наверное, разбегутся, помоги найти каждого в темноте. Это очень важно, они намереваются убить моего князя!

– Добро. Хоть и не положено так, но добро. Как-никак, варяги не то что не по правилам идут, вообще против всего устремились. А это скверно. Ну дуй – не стой, дорога лугом!

Ночь. Ночь упала быстро, внезапно, по-воровски. Сразу же завернула вечер в черный плащ, скрыла лица, дороги, луну просто стерла с неба, скрыла все живое и неживое на свете, а потом сама загрустила и прослезилась мелким, бесконечным дождем. Скрыла все, но не костерок в лесной чаще, возле которого стояло несколько человек. Люди о чем-то сердито спорили, однако голосов не повышали и были очень кстати этой черной, воровской ночью, плачущей мелким дождем. Речь стоявших у костра выдавала варягов.

– Не нравится мне это. Нехорошо это. Не по-людски, – голос в темноте принадлежал человеку молодому, чем-то сильно недовольному, но вынужденному подчиняться.

– А столько в кости проиграть – добро, да, Холег? Это нравится? – ответил голос человека постарше, жестко ответил, как отрезал. Слышалась в голосе сила и жесткая решимость.

– Да, Холег, ты не порти уже начатого. А то тебя рядом с Ярославом положим. Другим в науку, – этот голос не скрывал противной издевочки, даже не издевки.

– Деньги ты получил? И поди просадить успел? А теперь не нравится тебе? Ну, брат, ты даешь! – Это был голос человека простого, открытого и спокойного. Знающего, что говорит.

Негромко забубнили еще несколько голосов, а потом первый, кто отвечал Холегу, решительно сказал:

– Все, хватит рядиться, не на торгу. Холег, будешь упрямиться, как пить дать, рядом положим. Ждем. Когда наши кинутся на уных и на дружинников, зайдем к княжьему шатру сзади.

Но тут ночь прошелестела чем-то, и, рассекая мельчайшие капли дождя, стальная узкая полоска вошла под горло одному из спорщиков, только-только обретших мир. Варяги одновременно, собранно, без удивления и глупых вопросов, как люди, жившие войной, бросились прочь от костра.

Взвыла разрываемая тьма, и еще один варяг упал на хвою, хватая пальцами мелкие иглы и судорожно дергая ногами. Голова его была разбита.

– Дурью не майтесь, варяги. Я все равно живым никого не выпущу, в темноте найду. А вы меня – нет. Холег, тебя могу оставить в живых, если ко мне в видоки станешь князю, о задумках варяжских поведаешь. Ну?! – Резкий, бесцветный голос прорезал темноту, и у костра, покинутого варягами, встал темный силуэт с мечом необычной формы в левой руке.

– По здорову ли, Ферзь? – И предводитель варягов вернулся к костру, на ходу спокойно, не суетясь, доставая толстый, тяжелый нурманский меч с закругленным острием.

– По здорову, спасибо, Иннар, только тебе от того не прибудет, – тот, кого назвали Ферзем, внезапно перемахнул костер, и огонь разделил его и варяга.

– Думаешь, против нурманского меча твоя деревяшка сгодится? – Иннар зло ощерился.

– Думаю, что и против варяжского черепа сойдет, – вежливо ответит Ферзь.

Варяг зло зарычал, потом каркнул что-то, и из темноты к костру стали выходить его убежавшие чуть раньше соплеменники.

– Не серчай, Ферзь. Кончилось твое время. И Ярослава тоже, – вдруг неожиданно мягко сказал Иннар. И улыбнулся. И, не стирая с лица мягкой улыбки, вдруг в один миг прыгнул к Ферзю, метя ударить мечом снизу. Странный клинок Ферзя взмыл навстречу варягу.

…Если бы не Сова, никогда бы не нашел я эту теплинку, которую варяги сдуру развели! Зачем? А черт его знает. То ли не боялись никого, то ли ни во что не ставили. Да и то, от лагеря ее видно не было, а без костерка комары сожрут. Неженки, что сказать…