Царская сабля - Александр Прозоров

Получается, княжну Мирославу он более не любит?

Однако каждый шаг, отделяющий его от дома и приближающий к царскому дворцу, одновременно притушивал в памяти образ нахальной щекастой купчихи и возрождал прекрасный лик княжны Шуйской – ее янтарный взгляд, бархатный голос и жар ее тонких изящных пальчиков.

И Басарга совершенно не понимал: что теперь будет и как себя с нею повести?

Ко службе боярин Леонтьев успел все-таки вовремя, столкнувшись в дверях Святой горницы с князем Петром Шуйским, демонстративно плюнувшим Басарге вслед. Иоанн, глядя на это, только укоризненно покачал головой и позвал служивого за собой в привычную прогулку.

– Ну вот, мы сего и дождались, – спокойно подвел итог государь. – Князь Петр на тебя жалуется, что ты к дочери его на женскую половину дворца бегаешь. Гневается сильно. Нелюб ты ему чем-то, просто пышет от ненависти. Прямо удивительно, как из прочих бояр тебя выделяет.

Басарга предпочел промолчать. Признаться царю в глупой пьяной выходке ему было стыдно.

– Пришлось пообещать князю, что отошлю я тебя от двора, в поместье дарованное поедешь.

– За что, государь?! – весь вскинулся ошеломленный опалой Басарга.

– Молчи и запоминай, – гневным шепотом осадил его Иоанн. – Токмо ты и лягушки о сем поручении слышать должны. Князь Петр тебя не любит, да вот святыне ты чем-то понравился. Под Казанью тебе открылась, на пути из монастыря Кирилловского тебя одного невредимым оставила. Видать, ты небесами в хранители святыни избран. И кто я такой, чтобы перечить воле Всевышнего?

Царь остановился возле пруда, провел ладонью над широкими листьями лилий.

– То, что на тебя в пути последнем напали, есть знак тревожный. Стало быть, проведали о святыне и месте ее нахождения те, кому знать сие вовсе незачем. Надобно незадачу эту исправить. – Иоанн повернулся лицом к своему слуге: – Через неделю отправляемся мы с супругою и наследником в паломничество к обители Кирилло-Белозерской. Молебен благодарственный за исцеление отслужить. Полагаю, недруги наши сочтут, что в этом путешествии я намерен святыню на место возвернуть и новых хранителей назначить. Ты же, в изгнании печальном, внимания особого не привлечешь. Понимаешь меня, боярин Басарга Леонтьев?

– Да, государь. Я должен тайно увезти сумку с собой, на Вагу.

– Молодец, – кивнул Иоанн и тронулся в медленную прогулку вокруг прудика. – В монастыре Важском чудо случилось, аккурат в день и час взятия Казани войском православным. В тот миг там мощи святого людям открылись. Ради такого события ты, подьячий Монастырского приказа, братии тамошней от казны вклад сделаешь на десять рублей, да икону Казанской Божьей Матери отвезешь, да еще одну драгоценность оставишь на сохранении под алтарем тамошним. Скажешь, икона там древняя греческая. Вельми ценная святыня. Дабы не выцветала, нельзя ее открывать, и потому печать царская на сумке стоит.

– Слушаю, государь.

– О службе тоже не забывай. Реестр земель монастырских по Двине составишь и в приказ привезешь. На чем ссылка твоя и закончится.

– Да, государь, – кивнул Басарга. – Все должны видеть, что отослан я и недоволен, а забота у меня на Двине токмо в имении моем да в службе приказной. И я тороплюсь ее исполнить, чтобы вернуться поскорее, ничем иным не отвлекаясь.

– Молодец, схватываешь на лету. Серебро и сумку у князя Воротынского потом заберешь. Не хочу, чтобы дворня видела, как ты от меня хоть что-то уносишь.

– Да, государь.

– Одна беда меня тревожит, боярин Басарга, – остановился царь. – Дать ссыльному охрану я не могу. Странным сие покажется. А одного тебя с такой ценностью посылать тоже неразумно. Эвон, зимой сколько людей полегло при такой поездке…

– Не тревожься, государь. Я что-нибудь придумаю.

– Я не тревожусь, – пожал плечами Иоанн. – Господь избрал в хранители тебя. Я лишь исполняю его волю.

Наконец хлопнули двери, садик наполнился женскими голосами. Как обычно, свита царевны позаботилась о том, чтобы оставить супругов наедине – и как обычно, при виде любимого лица Басаргу словно окатило кипятком. Ничего не изменилось: душа его рвалась лишь к прекрасной Мирославе, все помыслы были направлены только к ней и ничего другого, кроме ее прикосновения, он не желал от земной жизни.

Боярин обогнул садик почти по стене, подобрался к девушке сзади и наконец-то смог прижаться совсем близко к своей любимой. Снова горячая волна прокатилась по их телам, заставляя стремительно биться сердца и сбивая дыхание, и молодой боярин с облегчением понял, что даже простое прикосновение пальцев княжны доставляет ему куда большее наслаждение, нежели все ласки срамной купеческой дочки.

– Государь отсылает меня, – еле слышно прошептал Басарга. – Надолго.

– Я буду ждать. – Мирослава Шуйская сжала его пальцы, и эти три слова стали самой страстной клятвой верности, о которой всего пару недель назад молодой боярин не смел и мечтать.

– Перелом трех ребер, сотрясение мозга, отек легких, гематома живота, – подвел итог моложавый хирург, перелистывая страницы истории болезни. Его лицо украшали два шрама поперек левой брови и тонкие «французские» усики а-ля Эркюль Пуаро. – В общем, ничего страшного, само пройдет. Поколем витаминами, покормим глицином, напоим физраствором. Внутривенно.

– А почему не орально? – простонал в ответ аудитор, закрывая глаза.

– А вот шутить не стоит, вам это противопоказано, – невозмутимо парировал врач. – Две недели постельного режима, ни о чем не думать, ни о чем не беспокоиться, ничего не смотреть, не читать, не слушать. Смеяться или грустить тоже воспрещается.

– Это типа помереть, что ли, на две недели?

– Решайте сами, молодой человек, что вам больше нравится. Побыть две недели мертвым или остаться на всю жизнь полудурком. Другого способа, кроме растительного образа жизни, для лечения сотрясения ума медицина еще не нашла. Можно не отвечать, не напрягайте нейроны. Выздоравливайте.

Евгений честно попытался расслабиться и ни о чем не думать. Но его силы воли хватило едва ли на несколько секунд. Потом в голову полезли мысли о школах, декабристах, спецслужбах и профессиональных киллерах, которые вполне могут добавить в капельницу чего-нибудь сильнодействующего.

Пытаться не думать и не беспокоиться в таких обстоятельствах было не так-то просто.

– Привет героям! – Евгений открыл глаза на знакомый голос и, к своему изумлению, увидел… Олега Викторовича!

– А вы тут откуда?

– Пришел извиниться, – понурил голову начальник отдела и показал ему пакет с апельсинами: – У тебя на них аллергии нет? А то у моей супруги сразу все лицо от одного запаха опухает. И у дочери тоже.